в гольф, и всем хотелось чтобы его мячь улетел дальше и по этому били клюшкой по твоему члену ,как по мячу. И если бы после очередного Нинкиного удара твой член не упал, а продолжал торчать , то мы били бы по нему ещё очень долго, пока кто нибудь не победил или не опомнились, что мы делаем, а в худшем случае и говорить не стоит ведь мы могли оторвать тебе его или разорвать на части.Я постарался успокоить Наташу и сказал, что сам испытывал сильный азарт, думал до какой отметки я могу дойти, что я могу вытерпеть и что они могут сделать с моим членом в тех рамках , что я вам сказал. Мне действительно было не больно, лишь чуточку, а так же безразлично что вы с ним будете делать, чем и как будите бить по нему, прыгать или топтаться на нём, делать отбивную расплющивая его молотками или бить по нему как по шайбе клюшкой. У меня были ещё кое какие соображения и я хотел в разговоре вам подсказать. Я не хотел прерывать соревнования и ставить свои условия, ведь я разрешил вам делать всё, что хотите. Тут Наташа поймав меня на слове стала выпытывать, что я хотел сказать, но я ответил, что сейчас это не возможно т.к. член сильно опух и может просто лопнуть. Я рассказал об эти мыслях Наташе позже и она от удивления или от шока открыв рот молча смотрела на меня, а затем произнесла короткую фразу, в которой было всё понятно,- «Серёга , а зачем тебе это всё надо ?...и ты бы на это согласился?». На что я ответил, что мне по барабану даже и это.Прошло две недели. Тщательно скрывая всё произошедшее перед родителями я делал все дела по дому применяя все меры предосторожности, чтобы не быть раскрытым. Во многом мне помогали Миша и сёстры. Виновники моего такого положения периодически интересовались моим здоровьем разглядывая мой член со всех сторон. Опухаль начала потихоньку спадать и я даже ходил купаться в укромных местах. Была середина июля и начались дожди. С неба лило два дня ,как из ведра. На улице стояла непролазная грязь. Наконец дождь стих и спустя день мы пошли за грибами. Даже в сапогах было трудно идти. Набрав грибов мы собрались идти домой. У всех было по ведру груздей и рыжиков. Переходя дорогу и перешагивая по грязи большую и глубокую колею оставленную трактором я чуть не упал. До реки оставалось метров двести. Нужно было вымыть сапоги , чтобы было легче идти. Меня окрикнул Миша и я остановился. Все подошли и Наташа спросила, - искупаться не хочешь. Я согласился. Мы подошли к мелкому кустарнику. Это была молодая поросль после вырубки леса, можно сказать трудно проходимая. Наташа сказала мне, чтобы я разделся и я задал ответный вопрос,- зачем, ведь речка ещё далеко, а в лесу могут быть люди. Миша мне шепнул на ухо, чтобы не слышали сёстры и ничего не оставалось как подчиниться. Это был очередной шантаж и Оля с Ниной об этом не знали. Я разделся и все смотрели на меня и на низ живота, где висел всё ещё тёмно-синий член. Наташа спросила у меня не хочу ли я принять грязевую ванну. Мне ничего не оставалось и я согласился. Я лёг в калею, где глубина грязи была сантиметров 20-25. Чтобы со стороны не было видно мою голову они воткнули в землю несколько веток. Нина спросила,- для чего это,- и
ласковый вечер