не исчезнет.– Ах, так?! Ты сейчас получишь, – схватив злополучную алгебру, Оксанка бросилась на меня. Пришлось уворачиваться и прятать голову, чтобы сия драгоценная часть моего тела не пострадала. Но Оксанка не думала останавливаться. Тогда я сгреб ее в объятия, и мы рухнули на диван.Она сразу притихла и смотрела на меня. При этом она никуда не вырывалась. Прямо перед моим лицом находилась такая аппетитные губки, что я не выдержал и от всей души провел по ним языком. Оксанка немного отстранила голову и прищурила глаза.– Подлизываемся? – она устраивается на диване поудобнее, подтягивая под себя ноги. При этом облокачиваться об меня не прекращает.– Пробуем на вкус.– И… – интересуется она.– Вкусно, – признаюсь я.Наступает пауза. Оксанке это нравиться и она ждет продолжения. Мне тоже хочется этого, но с большим размахом.– Сделай алгебру, а потом будешь подлизываться, – ставит она условия.– Это не честно, – возмущаюсь на этот раз я. – Давай сначала побалуемся, а потом я спишу алгебру.– Фиг тебе, – при этом Оксанка не отстраняется от меня ни на миллиметр.– Я уже давно думаю, если губки у тебя такие сладкие, то какая должна быть грудь, – бросаю пробный камень.– Совсем сдурел?– Обещаю сделать алгебру самостоятельно, – ложем сыр в мышеловку. Оксанка «обнюхивает» его, решает, как поступить в такой ситуации.– Что вы там шумите? – донесся голос мамы Оксаны.– Этот тип пытается меня совратить, – наябедничала моя девочка.– Не подставляйся, тебя никто трогать не будет, – дает совет Светлана Александровна.– Слышал? – спрашивает Оксанка меня.– Ну-у, если ты не хочешь чтобы тебя трогали, – отстраненно говорю я.– Извращенец.– И маньяк.Пауза. Оксанка встает и направляется к дверям– Иди, делай алгебру, – и оставляет меня одного в комнате.Сыр оказался вкусным. Сработала ли мышеловка, вот в чем вопрос. По нашим подсчетам все равно что-то должно произойти. Тогда надо срочно делать эту чертову алгебру.Первый пример сошелся с ответом на второй попытке, второй – после четвертого исправления. Осталось еще два примера, а Оксанки нет. Что она там делает? Подмывается что ли? Стоп это откуда взялось? В памяти всплыли слова Адари «Любая девушка должна быть чистой и опрятной, как перед, так и после секса». Да пошла она… Лезет в голову, когда интегралы решать надо.Оксанка вернулась, когда я заканчивал последний пример.– Ну что, Лобачевский, решил? – подначивает она меня.Мой взгляд отмечает изменение во внешности девушки. Вместо прежней маечки на ней розовенькая рубашечка с перламутровыми пуговками, которые уже хочется начать расстегивать. Мышеловка захлопнулась. Ура!!! Будет нам сегодня сметана для кота. Тем более что под рубашечкой аппетитно топорщатся сосочки. Следовательно, мы без бюстгальтера, а еще кричат, что это я развратник.– Заканчиваем, – докладываю я.– Сейчас проверю, – она садиться напротив. Вдвоем заканчиваем злополучную алгебру. Наконец книжка и тетрадка закрыты, и я вздыхаю облегченно.– Прошу обратить внимание, что я самостоятельно сделал задание, – звучит мое заявление.– Всегда бы делал, не бегал бы списывать и не краснел бы у доски, – бросают мне.– Где моя награда? – вкрадчиво спрашиваю я.Вместо ответа мне показывают остренький розовенький язычок.– Поймаю, укушу, – обещаю я этому язычку.– Сначала поймать надо, развратник.– Вот сейчас и поймаем.Начинает бегать по комнате вокруг стола. Патовая ситуация. Для задора мне показываю разные рожицы и язык. Что ж, делаем отчаянный бросок, и хватаем Оксанку за талию. Та заливается смехом и чуть ли не проседает у меня в руках. Значит, идти сами не хотим. Мы не гордые, мы отнесем. Обхватываю ее за
Все для тебя