Младшая сестра ушла от мужа. Развод - дело такое. Мы жили с матерью вдвоем, никому не мешали. Я вечерами блудил, по маминому выражению. Приходил домой поздно. Утром бежал на работу, вечером на занятия в технарь, где учился на вечернем отделении. Потом на танцульки и поебульки, если удавалось закадрить сговорчивую подружку. Дрочить уж давно перестал: не по возрасту отслужившему парню удовлетворять себя руками. И вот те на, в нашу размеренную жизнь вторглась сестрица. Нет, родная кровь что-то значит, да вот только решила сестрица, хоть и будучи младше меня годами, заняться моим воспитанием. Якобы опыт замужества давал ей такое право. Стала приводить своих подружек, таких же сирых и несчастных, которые лишь жаловались насудьбу. А вот на предложение заняться в кровати чем-нибудь более приятным, делали большие глаза и ахали от нахальства молодого человека. Ну прямо целки. Не раз и не два посылал сестрицу подальше, да ей все неймется. И ведь не спрячешься от нее, спим в одной комнате. И когда она в очередной раз достала меня своими нравоучениями, я предложил ей - Не хочешь, чтобы я блукал, сама дай. - Как дай? - Как мужу давала. Забыла, что ли? У тебя ведь тоже давно мужика не было. сама, поди, хочешь? У сестры слезы на глазах - Да как ты можешь? Нам нельзя. Я же сестра! - А я брат. Если не хочешь сама, так дай брату из жалости. Я умелый, нежный и ласковый. Тебе понравится. Она бы убежала, да куда сбежишь в этой маленькой квартирке. А я уж завелся. Так захотелось завалить эту дуреху, полапать ее, засадить так, что бы охала, что бы кончала раз за разом. Ну и дернул ее за руку к себе на кровать, на которой лежал, слушая морали. Облапил ее и заткнул рот поцелуем. Не скажу, что было легко переломить ее сопротивление. Маленькая, а силы откуда-то взялись. Пока тяну трусы, она уже титьки спрячет. Пока титьки лапаю, уже трусы подтянула. И все это молча, только слышно сопение. Она даже не ударила меня ни разу, только старалась оторвать мое лицо от ее груди, потом от живота, который я целовал, стараясь стянуть трусы. Наконец удалось стянуть трусы до ее колен и я своими ногами стянул их еще дальше, снял совсем. Как она барахталась, почувствовав мою руку на пизде. И опять только лишь сопение. А я уж промеж ее ног, раздвинул их, лапаю пизденку, засовываю в нее палец. Подошло время освободиться от своих трусов,в которых лежал на кровати. И тогда сестра впервые произнесла первое слово - Пусти, я сама! И пусть тебе будет стыдно. Затем сняла платье и легла на спину, закрыла глаза, безвольно раскинула ноги. Ну это мы проходили еще в начальной школе. И я занялся ее телом. Что бы она не говорила, тело отзовется на ласки. И когда я со своими ласками дошел до клитора, ее тело дрогнуло, подало признаки жизни. Попа, помимо ее воли, зашевелилась, заерзала. Плоть укротить проблематично. А потом уж и руки пришли в движение, обняли меня.И с губ сорвались первые стоны. А когда я, приподнявшись, нацелился войти в нее, сама закинула ноги мне на спину. И так у нас все хорошо получилось! Сестрица стонет, я рычу, кровать скрипит. Дождавшись, пока она кончит, зашел на второй круг, не растратив силы. И вновь ее стоны, скрип кровати. А уж второй раз она кончала вместе со мной. Прижавшись ко мне, сестра плакала.
Помню как в первый раз.