твердила, что вместе мы справимся и никто теперь не будет нас ни к чему принуждать. Я с сомнением слушала её, боясь выйти из трейлера к новым соседям, так не похожим на наших благополучных прежних. Никакой сказки со счастливым концом не получилось, и не должно было. Уже вечером за нами приехал мистер Эштон с полицейскими и адвокатом. Выставив меня за дверь, они долго говорили с мамой, я слышала немного: многократное "тюрьма... полиция... похищение… суд... по законам штата... ты не имеешь права... алкоголичка... психиатрическая клиника..." Потом все вышли и родители говорили со мной: мама плакала, отчим был взволнован. Он убедительно поведал мне, что у них с мамой разногласия и она совершила ошибку. Мама теперь подумает над своим проступком и какое-то время будет жить отдельно от нас, здесь. Он не сомневается, что мама одумается и вернется, зная, как он любит её (мама горько усмехнулась). Что же касается меня, то здесь все однозначно и без вариантов: я останусь жить с папой, т. к. он имеет на меня, несовершеннолетнюю, все права. Любой суд (он веско посмотрел на маму) поддержит его, а не сторонницу киднепинга. Сейчас мы с ним должны спокойно, без истерик и сложностей, уехать домой, завтра рабочий и учебный день. Он уверен, что мама с пониманием отнесется к сложной ситуации, которую сама же спровоцировала. Обнимая маму, я твердила, что если она скажет лишь одно слово, то я останусь, и никто не сможет помешать мне. Успокоившаяся и взявшая себя в руки, мама подтвердила правоту папы и заверила меня, что с ним мне будет лучше. И велела скорее ехать, пока она вновь не заплакала. Расцепив наши объятия, отчим усадил меня, безутешную, в машину и вернул в привычный мир. 16-летие я отпраздновала отдельно с папой и отдельно с мамой (конечно же, мы виделись, но редко). Мама навещала меня пару раз в месяц, гуляя со мной по улице, никогда не заходя в дом. С папой они вели себя как посторонние - чересчур вежливо. А увидев Ли, она делала вид, что не замечала его, он так же (тогда мне это было странно). Впервые за 4 года в Штатах мама устроилась на работу в городской госпиталь, и посещала собрания анонимных алкоголиков, и бесплатного психиатра. И уверяла меня, что её жизнь наладится, и просила не волноваться за неё. На мой неуверенный вопрос, возможно ли примирение с папой, она отрицательно покачала головой и чуть не заплакала. Да ведь я знала ответ! Тогда же мы договорились, что, окончив школу через 2 года, если захочу, я стану жить с ней. Наших совместных доходов (в случае, если я найду подработку) должно хватить, чтоб снять квартирку и выбраться из нищего трейлера. И я жила с этой верой в знакомом, прежнем, ставшем моим мире. И жила неплохо. Отчим заботился обо мне, никак не вымещая на мне обиду на маму.
Мария Антуанетта