ручей разливался здесь шире, стиснутый с боков непролазной чащей подлеска. Ветер дул от них ко мне, и собаки меня не слышали. Я осторожно раздвинула ветви и вошла в воду. Ледяная вода остудила натруженные за день ноги. Я смотрела на свое отражение и думала, что уже никогда не смогу подойти к зеркалу просто затем, чтоб полюбоваться на себя - а с каким наслаждением я делала это всегда, в любое время дня... Тольв называл меня прекрасной, я, скептически оценивая собственные широкие бедра, мощные руки и большую (даже немного чрезмерно большую) грудь, не верила ему. Но лицо мое всегда было как весенний, умытый росой рассвет... Я была красивее многих и знала это. А сейчас перерезанный свежими складками лоб и глаза затравленного волка отталкивали, а не восхищали. Я видела это ясно даже в сумерках. Но мне было уже все равно. Тольва нету, и никто не будет для меня им. И я не принадлежу себе, и мое имя теперь - Месть. Отогнав посторонние мысли, я перебрела ручей и змеей скользнула в густые заросли. Меч был заранее передвинут на пояс, и не цеплялся за ветви крестовиной. Между мной и врагами было не больше полутора перестрелов, но путь был еще далеким: надо было обойти болотце, образованное ручьем; и еще, предстояло вывести из боя двух псов. Волкодавов никто не привязывал - они чертовски умны, эти безжалостные машины убийства. Они не побегут никуда без команды, ни лисий писк, ни волчий вой, которым я умела сбивать с толку других собак, не отвлечет их. Зато могло помочь другое... Из кармашка кожаной куртки, что была на мне поверх кольчуги, я достала крошечный мешочек. Запустив в него пальцы, провела себя по одежде и волосам... Неразличимый для человека аромат, запах, вселяющий ужас в любое четвероногое. Теперь они не кинутся на меня, даже если с другой стороны разверзнется их, собачий, ад. Убегут, едва учуяв - поджав хвосты, и будут долго отлеживаться в чаще... и не вернутся, потому что возвращаться будет не к кому. Я двинулась медленным шагом. Ни одна ветка не хрустнула под осторожной ногой, ни одна птица не вспорхнула из гнезда. Я жила движением, я ЧУВСТВОВАЛА лес впереди и позади, и не было нужды останавливаться и прислушиваться. Оба моих метательных ножа были в руках - я очень надеялась бесшумно снять часового, если подберусь на верный бросок прежде чем учуят собаки. А если нет - что ж, тогда просто появятся несколько других мишеней. Я не питала иллюзий, что одолею шестерых одновременно - что и говорить, непосвященный стоит едва ли двух. Навались они все вместе, мне точно несдобровать. Но на моей стороне были ночь и внезапность. Он вырос словно из-под земли, двухметровый гигант в черной глухой кольчуге и таком же плаще с капюшоном, едва различимый в темноте. Даже мои кошачьи глаза почти просмотрели его, затаившегося в ветвях орешника. Он выбрал самое лучшее место - с других сторон лагерь облекало болотце, и подойти бесшумно там не смог бы никто. А со стороны ручья и подавно - там обрывалась скала... Я стояла, слившись с деревом, и старалась унять биение сердца. В моем плане выявилась невосполнимая брешь... Я и предположить не могла, что мерзавец влезет на дерево. Подхватить падающее тело с ножом в
Неожиданная ночь на "Кунгасном"