благодарными им бытьИ их боготворить -Им песни выть, им ноги мытьИ эту воду пить!***Вес-на-крас-на! И к нам приходишь ты - на дальний берег Волги ты приходишь, туда, где выгнулась Самарская Лука.Весна-красна! И к нам приходишь ты - и тает снег, и чаще сердце бьётся. И под бушлатом чёрным сердце бьётся - вахтовое измученное сердце - когда мы возвращаемся к тебе, Весна-красна!Так вот стилем высоким - не низким! - про себя декламировал вдохновенно-печальный Иван, возвращаясь в Самару на несущемся чёрт-те куда самолёте. Так он думал, Иван: "Вот, вернусь: И ждут меня Котик и два плюшевых мыша, и четыре плюшевые собаки. Такая братва - оторви да брось! Как они зашебуршат-замышат - оживут под моими руками и па-айдут куролесить и нести всякую нескучную чушь - дым коромыслом!А внизу распростёрлась Россия - какая даль! Какая бездна! Только: Только отчего же тяжесть такая на душе - давит? Замирает, остывает на полуоткрытых устах Слово Вещее - некому молвить. Да-альняя дорога выпадает нам - туда куда-то, за тридевять земель, в какие-то там палестины, которые вовсе не палестины:Котик, Котик мой ласковый! Ради Бога, прости меня навеки - за-всё!Господи, Господи Иисусе Христе, Боже милостивый! Поми-илу-уй на-ас!"Самолёт накренился и нырнул вниз, пронзив пылающие закатом облака. Открылась Ивану земля - вся в серых пятнах последнего снега, в изумрудных заплатах озими - весенняя, ошалевшая спросонья. Волга круто внизу изогнулась и блестела закатным оранжевым блеском. Нёсся вниз самолёт - пламя заката лизало дрожащие крылья - над излучиной вещей, над самой Самарской Лукой.***ЭПИЛОГНацеди мне нектара - я выпью -Из сосуда с этикеткой белой.А на той на белой этикеткеНебо развернулось голубое,Ярая волнуется пшеница, Тяжким зрелым колосом играет.Ну-ка, сковырни скорее пробкуИ прозрачной нацеди отравы.Нацеди мне нектара - я выпью..
Тебе было так же хорошо, как мне, правда?