стоять, говорить с человеком, пить пиво и думать при этом "стукач- не стукач" - всё равно, что в любви рассуждать, опасаясь, о "встанет-не встанет". Потому... Потому что не надо бояться! Потому... Потому что - любить надо, бля, человека!!Проблеял звоночек, приглашая всех в актовый зал для совершения акта - научно-практического, по переводу на новые рельсы. Вошли. Помещение было огромным. Портреты, плакаты - известное дело... Кумач там. На сцене - трибуна с серпастым гербом.Иван и ребята приглядели местечко поближе к дверям и подальше от сцены. А на трибуну уже поднимался мордастый в добротном партийном костюме и с места в карьер занудил бесконечную фразу об объективных законах перехода на новые рельсы. Оживлённый вначале, народ успокоился быстро и мирно сопел, сомлевая от пива. Только злобные пидоры в первом ряду что-то нервно строчили в блокноты.Ну, что было делать? Не спать же! Ребята ему говорят : "Поиграем в стихи." - "Это как?" - "А вот так - мы тебе говорим два каких-нибудь слова, а ты из них, значит, - стихи. Понимаешь?""Понимаю, - ответил Иван, - ну, давайте два слова.""Ну, к примеру, хоть так вот, гляди - оглянуться-проснуться."Лишь мгновение краткое думал Иван над задачей, а после, тряхнув головой вдохновенною, начал :Проснуться, на хрен, оглянуться...Но ребята его перебили : "То есть, как это "на хрен"? Зачем? "Оглянуться" - что ж, значит он, хрен, то есть, сзади? Если собственный сзади - так это несчастье, а если чужой - это вовсе безнравственно, знаешь.""Ах, да нет! Вы просто несведущи в стихосложеньи! - Иван объяснял им,- Это "хрен" не в значении "хрен", а лишь как междометье. Так просто, к слову, для связи. Или для благозвучия, если хотите. То есть, вы понимаете, - "хрен" в запятых."И яснели глаза у ребят, и чело прояснялось, и видел Иван, что они понимать начинают высокое стихосложенье. И вспомнил Иван с тихой радостью светлой, что в гардеробе, в кармане пальто, ждёт его Баума дар - задремавшее пламя - майонезная баночка с жидкостью цвета слезы человечьей. То есть, можно ведь будет зайти в перерыве в сортир и с ребятами треснуть немного. И, накрытый волною тепла, доброты и любви к человеку, он хотел уж ребятам поведать об этом и рот уж раскрыл... А мордастый с трибуны ка-ак гаркнет на Ваню : "Ма-ла-дой человек! Это что ещё за разговоры? Пивка перебрали в буфете?!" Ваня съёжился весь : ведь не в бровь - прямо в глаз ему съездил мордастый. А уж тот изголялся : "А ну-ка, отсядьте оттуда. Я вам говорю, молодой человек! Пересядьте к стене, да, поближе к трибуне, чтоб вас было видно! Ну, я жду - я не буду доклад продолжать, пока не пересядете. Быстро!"Зал проснулся. Глаза устремились на Ваню. А Ваня... Он не был в то утро героем. Он дал себя высечь. Он покорно полез, спотыкаясь о ноги сидящих, к стене.О, я вас заклинаю - не пейте!У стены в его уши вползать начала бесконечная фраза : "Совершествованиехозяйственногомеханизмапланомерныйпереводегонановыерельсы-означаетболееширокоевнедрениехозяйственногорасчётавовсезвеньяиуровнисоциалист-ическогонародногохозяйстванаосновеобъективныхзаконовра..." А за фразою следом вползла, возвратилась в Ивана ехидна похмелья, чтоб язвить его бедные тело и душу. Заухало сердце, замета... заметалось от страха, от себя уплывая в волнах тошноты. И приблизились два палача - "обязательно что-то случится" и "некуда деться" - и мыта... и мытарили душу Ивана. И жестокая жалость мытарила душу Ивана. Потому что он знал, что ничем никому не поможет - он припрётся домой полупьяный и полубезумный и будет на кухне, таясь ото всех, ладить рифмы из тягот немыслимой жизни.
Комната смеха