наполнял ее лоно. Вот бы век ей так лежать и блаженствовать, не то что ее неумелый, да квелый в постели супруг. - Понежь меня, милая Палашенька. Поласкай меня на славу. Вижу, что можешь ты это. Ох, можешь! - И ты мне очень сладок барин.. Всю жизнь с мужиком честно прожила, а не чаяла, что, оказывается, бывает эдакая сладость. Ты уж не тронь пока Грушеньку, ежели хочешь, я за нее с тобой сполна расквитаюсь. Буду любить тебя так, как ни одна барыня тебя не любила.. Люб ты мне барин. Ох, люб! - Ты также люба мне, Палаша. Отныне будешь у меня домоправительницей, вместо хозяйки в имении, а уж без ласки мужской, ты ни когда не останешься. Ни разу не пожалеешь, что оставила мужа. - Воля твоя барин, - с облегчением отвечала женщина. - Коли ты приказываешь мне остаться в имении, ничего не поделаешь, я останусь у тебя. - Ах, Палаша. Экая ты кудесница! - Барин, миленький! Разве эдакая благость возможна? Сладость то какая! Нежишь ты меня своей плотью. Стонать в голос, хочется от услады. - Ты бедрами, бедрами поддавай, чтобы лучше чувствовал я тебя. - Али не чувствуешь ты меня барин? - Вскидывая бедрами, страстно выдохнула она. - Чувствую. Еще как чувствую.. Словно сосешь ты меня. Высасываешь из меня соки любви. Какая она у тебя страстная, и приятная! Ласковая! - Так это с тобой она такая страстная барин. Коли ей гость по душе, да в радость. - Ох, Палаша! Нету мочи у меня терпеть! Схватив ее за толстые бедра, он вонзился в ее тело и сладострастно содрогаясь под ее блаженный вой, неистово извергся в нее щедрым ливнем семени. Сидя на скамеечке, нагая Грушенька, с недоумением взирала на них. Она ожидала, что лежа под барином, маменька начнет плакать и стонать навзрыд от горя, слезно умолять его не трогать ее, а вместо того, блаженно всхлипывает, сладко стонет, и охая шибко вскидывается под ним. Услышав рычание барина и сладострастный вой маменьки, она увидела, как подмяв под себя ее пышное тело, голый барин наносит беспощадные удары по ее бедрам. С каждым звучным шлепком их мокрых от пота тел, она слышала его рычание и радостные стоны маменьки. Скатившись с нее, он обнял маменьку и держа ее за грудь, с недоумением уставился на жадно взирающую на них девушку. - Ты еще здесь? Иди пока, прочь. Скажи бабам, что сегодня ты мне не нужна. - Иди-иди, милая доченька. Мы с барином без тебя обойдемся, - веселым и непривычно воркующим голосом приказала маменька, глядя на нее светящимися, словно умытыми родниковой водой чистыми глазами. Обнимая ее, барин гладил у нее под животом густой ковер волос под животом, ненасытно
В школьном туалете