-...Эх, Ванька, не ту профессию ты выбрал! – Аркадий Семенович отложил вилку и с удовольствием подобрал мякишом с тарелки остатки соуса. - Кролики по-венски тебе удаются лучше, чем «Зайцы в собственном соку». Это был намек на последнюю книгу Ивана Козлова, которая провалилась в продаже, причем с треском. -Интрига в «Зайце» есть, и сюжет крепкий. Слепил бы чистый детектив, и дело в шляпе! Можно хоть в твердой, хоть в мягкой обложке издавать. Народ у нас такое чтиво любит. А ты в иронию ударился! – продолжал Аркадий Семенович. - Козлов, ты же писатель-историк, а не Дашка Гонцова и не Маринка Петрова. «Иронический детектив» - это бабская тематика, они там обосновались давно и надолго. Потому они тебя и схавали с твоим «Зайцем»! Такую волну критики организовали, мама не горюй! Аркадий кивнул на пачку газет на журнальном столике. Ванька махнул рукой: -Просто захотелось вдруг выбраться из преданий старины глубокой и написать что-нибудь эдакое... Ладно, давай лучше выпьем! Козлов разлил в рюмки остатки «Хеннеси». -За твою книгу, Аркаша! Аркадий Семенович и Козлов приятельствовали с журфака универа. Оба они были бабниками, случалось, даже отбивали друг у друга девчонок. Но их дружбе это не мешало. Их называли «Ильф и Петров», потому что писали они только вместе. На третьем курсе, друзья увлеклись древней российской историей и написали серьезную книжку о временах правления Екатерины II. С тех пор, у них вышло несколько десятков совместных книг по русской истории. Но в последнее время, они писали порознь. -Кстати, я тоже хочу сделать тебе замечание... – Козлов хитровато прищурился. -Хочешь отыграться за мою критику? – хмыкнул Аркадий. -Да нет, замечание серьезное. Твой новый роман «Барин» - книга о нравах елизаветинской эпохи. Ты такого там наворотил – волосы дыбом встают! Над сценой, когда жену и детей крепостного кузнеца отдают за карточные долги другому помещику, обрыдаться можно. Но почему в твоем романе совершенно нет сцен сексуального насилия барина над крестьянами? Аркашка, я тебя не узнаю. Мы оба прекрасно знаем, что тогда творили баре с крепостными девками. Ну, а что касается натуры, то тебе и выдумывать ничего не надо. Ты ведь у нас плейбой, мачо. Даже сейчас, когда тебе под шестьдесят, ты ни одной юбки не пропускаешь! Как же ты прошел мимо такой темы? -Тут ты неправ, Ванька. Были в романе такие сцены. Но когда я закончил книгу, дал ее почитать трем разным людям – умному интеллектуалу, слесарю-алкашу и даме легкого поведения. Так вот, все они, по своему, конечно, объяснили мне, что эти сцены лишние. И я с ними согласился. С такими сценами, роман понижается до уровня «хавки для пипла»... Аркадий не договорил. У него вдруг потемнело в глазах и закружилась голова. ...Очнулся Аркадий Семенович от боли в руке, словно его укусил огромный комар. Он открыл глаза и увидел человека в белом халате. -Что со мной? – слабым голосом спросил Аркадий Семенович. -Сердечко у вас прихватило, господин писатель! Завязывать надо с этим делом... – Врач весело щелкнул себя по горлу. Он собрал чемоданчик и вышел, сопровождаемый Козловым. В прихожей, Иван вручил ему книгу
Стервы