дядиной книжки с обнаженными мужчиной и женщиной. Правда, в образе голого мужчины ей представлялся сам граф - такой сильный и стройный, с торчащим как копье фаллосом. Снова почувствовав внизу живота тянущее непонятное волнение, она опустила руку вниз и дотронулась до бугорка своей раковины. Поглаживая его, как это делал недавно с ней дядя, Рози почувствовала, как волны удовольствия, накатывая одна за другой, уносят ее куда-то в заоблачную высь, и пронзившая дрожь удовлетворения наконец принесла облегчение ее телу. «Наверное, это и есть оргазм», - и, умиротворенно вздохнув, она наконец забылась сладким сном. В течении следующих двух недель Розалинда с дядей занимались уроками, вместе скакали по просторным лугам, купались в пруду, по вечерам играли в шахматы или читали книги, но про анатомию, так ее заинтересовавшую, граф как будто забыл. А в один из дней дядя вдруг объявил, что снова уезжает по делам в Лондон и, когда освободится, пошлет за ней, с тем чтобы провести зиму в столичном доме. Погладив девочку по щеке и заметив, как задрожал маленький подбородок, он успокаивающе сказал: - Ну, ну, киска, не плач, я являюсь пэром королевства и должен присутствовать на важных заседаниях. Ты, главное, прилежно учи заданные мной темы, читай книги, упражняйся в музыке, и, вот увидишь, время разлуки пролетит незаметно. Крепко поцеловав ее на прощанье, граф удалился. Время для Розалинды без любимого дяди как будто остановилось. Чем бы не занималась, все было ей не в радость, а по ночам она долго плакала в подушку от одиночества. Прошел месяц, в течении которого Рози получала короткие подбадривающие письма от графа. В них он описывал свою жизнь в столице и сетовал на то, что без ее общества он скоро захиреет и покроется мхом, насколько все серые и скучные в Лондоне. Эти послания как живительный бальзам действовали на девочку, она с рвением набрасывалась на уроки, чтобы порадовать дядю своими успехами, а его письма носила за корсажем платья, поближе к сердцу. На исходе второго месяца в разлуке его светлость наконец послал за племянницей и ее гувернанткой карету. На протяжении всего пути Рози испытывала необъяснимый трепет и возбуждение: как граф воспримет изменения, произошедшие в ее внешности, будет ли он доволен. Она вытянулась в росте, слегка округлилась и, если ее не обманывает зеркало, то кажется похорошела лицом. Девочке очень х отелось, чтобы дядя заметил эти перемены в ее облике, ведь тогда он бы стал воспринимать Рози как девушку, а не маленькую девочку. Прибыв в Лондонский особняк, Розалинда с удивлением узнала, что ей отвели большую спальню с будуаром, а не детскую комнату. Дворецкий мистер Карбет сообщил, что милорд обедает в каком-то клубе, но после обеда пожелал увидеться с ней. В назначенное время, постучав в дверь кабинета, она вошла, не дожидаясь разрешения. Увидев графа, сердце ее затрепетало от умиления: «Как он хорош собой!». Его светлость действительно обладал импозантной внешностью. Белокурые волосы в контрасте с темными бровями и карими глазами делали его похожим на падшего ангела, изящной, для мужчины, формы нос, тонкогубый рот, который не портил общего облика благодаря твердому подбородку с ямочкой посередине. И с этого любимого лица, снившегося ей каждую ночь, смотрели удивленные глаза: - Кто вы, незнакомка? Я ожидал увидеть здесь свою маленькую племянницу... Рози весело рассмеялась, приняв дядину игру, она присела в
Жизнь жестока