Не знаю, что заставило меня выбрать мою нынешнею профессию - любовь к сладкому, любовь к детям или деньги. Если хорошенько в этом разобраться, то финансовую версию можно отмести сразу, конечно кондитерская приносит приличный доход, но и требует она тоже не мало. В любой брокерской конторе, благо образование позволяет, я бы смог получать такие же деньги, напрягаясь значительно меньше. Сладкое тоже надоедает очень быстро и сейчас, все эти конфеты, пирожные и торты, волнуют меня примерно так же как кирпичи на соседней стройке. Кондитерская не является нашим семейным бизнесом, я перекупил ее у одного обанкротившегося итальянца почти семнадцать лет назад. Так что остаются только дети. Мне нравиться наблюдать за ними, смотреть на их улыбки, радоваться вместе с ними. Я никогда не пытался специально соблазнить или совратить их, по крайней мере до смерти моей жены, но современная молодежь уже не та что раньше. И когда в твой магазин заходит двенадцатилетняя девчонка в прозрачном топе и настолько короткой юбке, что под ней мелькают ее трусики, член не может не встать, даже если тебе уже почти сорок пять. Особенно, когда она наклоняется к нижней витрине, специально повернувшись к тебе своей маленькой, но уже такой аппетитной попкой. Моя жена умерла почти три года назад, и за это время я так и не смог найти себе кого нибудь. Вряд ли кто-то может сравниться с моей Эвелин. Поэтому на пятом десятке своей жизни, я вновь вернулся к услугам "мадмуазель Кулак". Мне нравиться, расположившись вечером на диване и не торопясь поглаживая свой член, вспоминать девочек которые забегали в мой магазин. Представлять их голенькие тела, мягкие ручки трогающие меня за член, их маленькие, но уже наверняка мягкие и влажные пизденки. Особенно, возбуждали меня девочки от десяти до четырнадцати лет. В последний год я все чаще выходил из-за прилавка, оставляя за кассой своего помощника. Мне нравилось бродить по залу, стараясь "случайно" прикоснуться к интимным частям какой нибудь девочки. Чаще всего это были их попки и маленькие грудки, но пару раз мне крупно везло, и я смог потрогать их щелки. В первый раз это была пятнадцатилетняя дочь нашей уборщицы, она помогала матери вытирать пыль, и когда добралась до верхних полок, попросила меня поддержать ее. Она стояла на невысокой стремянке в коротеньком сарафанчике, и я с удовольствием разглядывал ее цветные трусики. Когда она забралась чуть повыше, я стал придерживать ее, обхватив своими руками ее бедра прямо под ягодичками. Мои большие пальцы легли точно на то место, где под тонким куском хлопка скрывалось ее сокровище. В первый момент девочка ойкнула, но тут же замолчала и продолжала вести себя так, будто ничего не произошло. Верхнюю полку она вытирала значительно дольше чем это требовалось, почти десять минут, растянувшиеся для меня в долгие года удовольствия. Это наверняка продолжалось бы и дальше, но в зале появилась ее мать, и мне пришлось переместить ладони пониже. Убирая свои руки от ее киски, я чувствовал что ткань ее трусиков немного подмокла. Девочке все это явно понравилось, и мы наверняка могли зайти намного дальше чем эти невинные прикосновения, но я слишком боялся. В другой раз, ко мне в магазин зашел мужчина с дочерью. Хотя девочка и выглядела уже лет на одиннадцать, он все равно нес ее на руках. Сказав, что она ушибла лодыжку, он попросил меня подержать ее, пока он будет выбирать конфеты и расплачиваться. Я с удовольствием согласился. Девочка тут же прильнула ко мне, прижавшись своей грудкой и положив мне
Секретарша Линда