нет-нет, а покрывающиеся слёзками. Малышка поджала ножки, освободила место рядом с собой, - пересаживаюсь с рюкзака на полку, чуть обнимаю. - Раз с лялькой так всё можно, да? Теперь уже нет никаких сил, целуемся ещё, ещё и ещё. Контрольный приход проводницы. Строгий взгляд на бардак на столике, на спящую девочку. Защёлка на двери. Пробуждение малышки, хныканье, совместное снимание её с полки, раздевание, усаживание на горшок - точнее, держание, её сонной, над горшком ( большой для неё ) , укладывание в кроватку ( на полку). И потянулась общая ниточка, нежности и заботы, от сердечка к сердечку. И снова целование. И сонное, откинувшись, лежание на моих коленях и целование треугольничка над её грудью, ямочки между её тёплыми "титями". Робкие попытки расстегнуть пуговки . Ну вот, размечтались. Как и я. Нежное, но непреклонное убирание моей руки. Застёгивание пуговки. Вставание. Подтыкивание одеяла на малышке. Поиск тапочек. Выход из купе. Возвращение - "Там такое! И столько пацанов! Это ты со своим чаем!" Идём к вагонному туалету вместе. Всё как всегда. Сырой туман табачного дыма, повисшие на окнах и сидящие на корточках вдоль тамбура пацаны-малолетки (за свои поездки я понял, что там, у туалетной двери, они рождаются, там и живут не взрослея), не закрывающаяся и на половину туалетная дверь с видом сквозь щель на болтающийся, уделанный до краёв унитаз, раковину полную грязи и воды, лужу во весь пол, с выплеском в тамбур. Спутница моя перешагивает через плавающее смятое ведро за туалетную дверь. Я, геройски прикрываю спиной щель, пытаясь рукой удержать ручку двери, максимально обострив слух: что там сейчас происходит за моей спиной? Возвращение в купе. Защёлка. - Фуу, хоть убей больше не пойду туда, вообще, когда мы с Мишкой ездили тут ведро было, я прямо в него писала, вообще я тогда совсем по другому ходила, писалась, всё время трусы были мокрые: засмеюсь- писаю, чихну - писаю.. у меня воо-от такой живот был, мы как только в купе зашли, Мишка сразу на меня залез и не слазил всю дорогу, у меня воо- о-т такой живот, рожать, а он козёл не слазит и не слазит. Мы ещё в школе встречались, всё путём, он и у нас с мамкой жил, и я у тёти Клавы , ну, у Мишкиной мамы, думали: кончим школу - сразу поженимся. Да на дискотеке в школе порезали пацана, Мишка вообще ни причём, всем по чуть-чуть, даже условно - все ведь дрались - судья такая. Мишке ещё год сидеть, а у меня пузо, ему написали - говорит: выйду - убью ! А жить мне где, не у тети Клавы же, с пузом-то! А я почём знаю, чей? Тот считает, этот считает, а пузо растёт и растёт, да ему хорошо сидеть, думаешь ты один такой настырный, у мамки ещё сеструха моя родила, второй, то же , пацанчик такой, - сестра мамкина, Шавырино у Ярославля, речка там, она одна живёт, детей нет, говорит: приезжай, - я и поехала. Нет, это меня мамкина тётка провожала, она каждое лето бригадиром проводников ездит. Эта - из её бригады. В это купе никого не селят, билеты не продают, если продали - надо оба билета сразу, она и злилась, думала ей за билет платить, если контролёры чужие. С Мишкой в Черемхово, к его родне, три дня ехали. Дай я халат одену, сопрела
Hitman