смелее. Мне начинало это нравиться. Отвлекая поцелуем, рукой я скользнул к ее джинсам, расстегнув ремень, пуговицу и ширинку. Скользнул вовнутрь, но она перехватила мою руку:-- Мне страшно, не надо!-- Все будет в порядке, клянусь тебе.Что-то она мне говорила еще, я не помню уже. На все ее возражения у меня находился свой ответ и под все это дело я нащупал ее мокренькое отверстие. Нужно было видеть лизино лицо. Столько нетерпения и страсти. Будь она пораскованней, была б горячей штучкой. Но этому всему научим. Я ласкал пальцем ей клитор, временами просовывая его вглубь нее. Лизе это очень нравилось. Помучив ее еще немножко, я стянул с нее остатки одежды. С собой поступил точно также. Как она уставилась на мой стоячий член. Даже губу закусила игриво так. -- Какой он у тебя… здоровый.-- Да не, самый обычный. Расслабься, все будет хорошо.Я раздвинул ее ножки, поднес свой агрегат к ее входу и начал поглаживать ее «там». Лизавета, казалось, сейчас взорвется. Ну, в принципе это и произошло. Пока она испытывала бурю эмоций, я уверенно всунул в нее. Было здорово: пошло так туго, а потом все легче и легче. Я чувствовал себя во плоти женщины. Я плавно набирал обороты, целуя свою партнершу то в губы, то в щечки, то в височки. А она стонала, стонала, стонала… Спустил всю свою любовь я ей прямо на Лизу. Несколько мощных, горячих «плевков» упал на ее плоский животик. -- Ну, ты как?-- Ах, как же это здорово! Саш, я люблю тебя!Не найдя, что ответить, я поцеловал ее. Я никогда не признавался в любви. В этом и была моя проблема. Проблема одиночества. Ко мне относились, как к бездушной скотине. Отчасти, все они, девушки, правы. Я давно не испытывал чувства любви. Обычно встречи на один-два раза и все. Давно позабыл, что такое ласка, забота любимой девушки, хотя какой «позабыл»? Я ее толком и не видел. Смотрю в глаза Лизаветы и понимаю, что она, добра, мила. Есть в ней что-то такое светлое, чистое. Сейчас она лежит, буквально подо мной, смотрит своими огромными голубыми глазами, а в них видно счастье, обычное девичье счастье. Что-то у меня екнуло в груди. Что-то не ладное: тает лед в моей груди, ох тает…-- Иди в душ, вон полотенце висит.-- А пошли вместе?-- Да легко!Наутро мне устроили серьезный разнос. Ругал лично директор лагеря, мол, поднял руку на старшего. На самого вожатого – опору всего отряда! А мне было пофиг, я думал о своем, думал о Лизе и даже не вникал в то, что мне там говорили. Я понимал, что этот кусочек лета останется в моем сердце навсегда. Я понимал, что я его буду проигрывать в своей голове вновь и вновь до самой своей смерти. Эдакое бесконечное лето получается. А сие творение я посвящаю той девушке, которая обожает лагеря, а также мой пьяный бред в 12 ночи по телефону. Все-таки, ты чудный человек, Лизонька! 23.06.2015 2:13
Шалавка