Поехали к бабуле с матерью. Надо старой помочь. Побелить, полы покрасить. Короче говоря, немного привести жильё в "божий вид", как бабушка говорит. У матери отпуск, у меня каникулы. Свобода! Приехали. С утра на второй день вытащили бабкины мебеля, вынесли всё, что можно из двух комнат. Осталась бабулина спальня. Мы с мамой решили ночевать на веранде. Большая, тёплая. В детстве, гостя у бабушки, до сентября здесь спал. На веранде огромных размеров топчан, застеленный мягкой рухлядью. Можно взвод разместить. Ну или хотя бы отделение. Нам места хватит. Комнаты побелили, полы покрасили. А сумка с нашими вещами на окне осталась. Такая невезуха. А в сумке все чистые вещи. Так что после бани и надеть нечего. бабка нашла выход, предложив нам свои ночные рубашки. Их у бабули до и ещё чуток. На всю родню при нужде хватит. Помылись. Мать трусы простирала, сушить повесила. А мы в рубахах вроде больных в больнице какого-нибудь замшелого района. Мне она в два обхвата, да и матери тоже. Бабке, кстати, тоже явно не по размеру. Она у нас несколько худощава. Поели, немного выпили после бани да с устатка. Бабка к себе ушла, мы с матерью на топчан завалились. Мать прижалась ко мне спиной- Обнимай.- Боишься?- Кого?- Серенький волчок придёт и за бочок - цап!С этими словами ущипнул маму. Она меня. Я её. И понеслось. Раздурелись так, что бабка вышла посмотреть, что тут такое творится. А мама меня прижала, усевшись на живот, руки держит, сама титьку в рот толкает. Это она мне часто так напоминает о моём детстве. Грудь, говорит, сосал почти до трёх лет. То-то и сейчас к титькам тянет. Бабуля посмотрела, головой покачала, попросила пожалеть ребятёнка, не придавить своей жирной задницей до смерти. А у меня, как и у матери, рубашки сбились почти до пупа и её голая попа по моему животу елозит. Соответственно и всё моё хозяйство под попой у неё. И так получилось, что она как раз своей прорешкой на это хозяйство уселась. Прижала к животу, но ствол-то всё одно меж губок. А губки у мамы красивые. Грешен, часто рассматривал и трогал, особенно когда она приходила домой слегка под шафе. Руки мне держит, сама начала скользить по мне, как раз так, что прибор меж губок елозит. И чую, что головка часто по бугорочку клитора скользит. Видимо это было приятно настолько, что она уже и не держит мне руки, переместила свои на грудь, упирается ими в меня. А её раскрытая пися всё скользит и скользит по члену. Маменька глазки прикрыла, ротик приоткрыт, стоны раздаются. Я замер, не мешаю. Не мальчик уже, пробовал с женщинами. Жду, пока она кончит. Если бы мама поместила член в себя, то и я бы кончил, а так... Нет, приятно, конечно, только не совсем то, что нужно, чтобы кончить. раньше бы, совсем в юности, от одного прикосновения к письке мог бы выстрелить. Но не сейчас. Наконец мать замерла, сжалась как-то, медленно открыла глаза, как-то робко улыбнулась- Я свинья? осуждаешь?Притянул её к себе. Молча. Начал целовать, гладить. Она лицо прячет. А я по спине глазу, попу. Она будто не замечает, что сын задницу её нагло щупает. немного приподнялась, высвободив член, просунула руку и пальцами ловко его толкнула куда-то назад. Присела. И член полностью погрузился в жар маминой вагины. И снова закрытые глаза, снова лёгкие стоны, покачивания и шевеление попы из стороны в сторону. А тут и меня разобрало. Если раньше лежал
Эпизод не для настоящих мужчин