ли трусы?- Ой! — неожиданно громко и пронзительно вскрикиваю я.Обе дамы испуганно открывают глаза и уставляются на меня, стоящего перед ними абсолютно голым. А я весело продолжаю:- Простите, резинка от трусов лопнула, и они упали.- Вот ненормальный! Разве можно так пугать? — в один голос заговаривают они, невольно взирая на моё мужское естество, хотя и не восставшее, но сильно набухшее. — Мы-то подумали, что что-нибудь плохое случилось…- Ничего плохого уже с нами не будет… Обещаю… Можете успокоиться… Правильно, очи сомкнуты и можно предаться хорошим мыслям… О чём интересно они?Всё ещё стоя рядом с кроватью, я беру выпростанную из-под одеяла руку Шуры и тихонько прикладываю к низу своего живота- Ой! — вскрикивает та и, резко выдернув руку, прячет её под одеяло.- Что ещё? — Аня резко садится, невольно обнажив голые руки и плечи, но, увидев, что Шура укутана одеялом с головой, а я перелезаю через неё на отведённое мне место, ложится обратно и тоже натягивает на голову своё одеяло, ворча: — Спать, видно, так сегодня и не дадут. А кто свет выключать будет?- А надо ли? — спрашиваю я, устраиваясь под лёгким одеялом между ними и ворочаясь с бока на бок.- Я выключу, — с готовностью предлагает Шура, удивительно быстро для её комплекции вскакивает и делает два шага к выключателю у двери.Свет гаснет, а она возвращается и ложится. Почувствовав у себя под лопатками мою руку, заворочалась, вытащила её из под себя, но так как та упорно не хочет возвращаться в исходное положение, позволяет ей, наконец, остаться у себя на груди.- Спи! — в полголоса говорит она мне.- Сплю, — соглашаюсь я.И, повернувшись к ней, меняю положение своих рук: правую снимаю с её груди и кладу под голову, а левую водружаю к ней на грудь. Губы же прислоняю к мочкам уха, затем покрываю поцелуями шею, щёки, глаза. Уста наши сливаются. Левая ладонь моя опять покрывает одно из полушарий под рубашкой, пальцы сжимают один сосок, потом другой.- Можно я их поцелую? — шепотом, склонившись к её уху, спрашивает я.Так как ответа не последовало, я чуточку приподнимаюсь на локте, опускаю лямки её рубашки с плеч, освобождая таким образом оба предмета своего интереса, и, склонившись над ними, начинаю то один их них, то другой осторожно теребить зубами и посасывать. Левая моя рука некоторое время продолжает помогать мне в этом, но потом скользит вниз, пальцы делают несколько вращательных движений вокруг пупка, спускаются ещё ниже, пробегают по внешней и внутренней сторонам бёдер, и, перебирая ткань, подтягивают кверху подол. Чуть приподняв колени, она позволяет мне успешно завершить эту операцию. И вот уже моя ладонь касается её промежности, нащупывает нечто мягкое и уже влажное, кончик указательного пальца проникает дальше, двигается там взад и вперёд и вскоре становится совсем мокрым. Ягодицы и бёдра Шуры подрагивают в такт этому лёгкому движению. Дыхание её становится шумным.- Да, с вами поспишь! — это опять подаёт голос Аня.Я резко поворачиваюсь на левый бок, то есть лицом к ней. Глаза мои уже успели привыкнуть к темноте, и мне видно, что она сидит, поджимая к подбородку колени. Я протягиваю к ней, вернее к её голеням, руки, но она, резко отбросив их, говорит:- Не лезь! Чего тебе неймётся? Лучше расскажи, что там, в ресторане, с тобой ещё приключилось».- И я тебе говорю: Не лезь! Чего тебе неймётся? — повторяет Нина. — Рассказывай, но без рук. Итак, речь пошла о ресторане.- Да, о ресторане, — продолжает Женя, покидая
Сторож браткиной невесты