поставили ещё одну.— На, пей, эксплуататор, — пошутила она, — а я в душ, — уже весело прощебетала Лена, вильнув попкой. — Грязная аж воняю, — донеслось из коридора, — вся пропотела!—... — принюхался я, — пахнет фиалкой и ещё чем-то вкусным, — врет и не смеется... — мелькнуло у меня.А за притягивающим мой взгляд окном так ни чего и не происходило. Устав от ожидания я быстро пробежал по оставленным без пригляда остальным окнам. Ни чего не обычного, всё как всегда. Прошло ещё минут десять. Я слышал, как плещется под струями душа Лена, весело напевая, сама себе. Потом поток воды прекратился и через минуту она прошлёпала в свою комнату.Я снова посмотрел в оставленным без присмотра окна. Количество «обитаемых оконных проёмов» прибавилось, но ни чего интересного. Даже пара с седьмого этажа не ругалась, а мирно сосуществовала за столом в кухне, судя по всему распивая бутылочку.— Точно, — увидел я как мужская рука наливает женщине в стакан красного вина. — Чуть позже будет весело, — подумал я, — опять подерутся, а утром помирятся...Неожиданно что-то изменилось. Мне даже показалось, что за тюлю наблюдаемого окна мелькнула тень. Я сощурился, стараясь рассмотреть детали.— Нет, ничего, показалось, — уже решил я, когда сообразил, — в коридоре погас свет.Потом в глубине комнаты зажглась лампа, и я увидел растянутую поперек комнаты полосу бумаги, похожую на старую обоину. На ней крупными буквами краснела надпись: «Твоя очередь!». Буквы были большими, неровными и скособоченными. Было понятно, что их писали второпях. Я даже не успел сообразить: «Чтобы это значило?», как свет погас. Чуть позже присмотревшись, увидел чернеющую на фоне темного провала окна голову, явно смотрящую в мою сторону.— Ага! — углядел я ещё кое-что, — вон и тюль отодвинута в сторону, чтобы не мешала.Странные телодвижения озадачили. С другой стороны: «Чужая душа — потемки!». Похоже, она решила, что теперь моя очередь показывать «спектакль»!Мои размышления прервало появление Ленки. Она снова бесцеремонно плюхнулась ко мне на колени и, отпив из горлышка принесенной с собой бутылки пива, поинтересовалась:— Как дела? Появилась?— И, да и нет, — туманно ответил я.— Как это? — поинтересовалась подружка, потягивая пиво.— Кто-то за нами от туда наблюдает, но свет не включил, — пояснил я. Про плакат рассказывать не стал. — Засмеёт!— Ну, ну... — задумалась Лена, — а может ОНА, выделила интонацией последнее слово, — то же хочет посмотреть, как ты этим занимаешься?— Тогда она в пролете. Мне не с кем этим делать...—... — обиженно засипев, Лена со всей дури ткнула мне в бок кулачком, — как не с кем, а я? Я ведь твой друг!? Или нет? Ты бы для меня и не такое сделал!И тут же не ожидая моего ответа и согласия, ее губы впились в мои.голыми коленками. — Теперь другое дело, — улыбнулась смотревшее на меня плотоядно облизывающееся личико. — Приступим!— Ох... — только и смог я выдавить из себя, когда Леночка приступила со всей имеющейся у неё сноровкой и желанием обрабатывать мой ещё толком не стоящий член ротиком.Первое же движение рукой вниз оголившее сморщенную головку и мгновенно последовавший за этим удар напряженным языком по ней заставили моего молодца вытянуться во фрунт и до предела напрячься. Только что сморщенная розовая головка налилась силой, тонкая кожица расправилась и призывно заблестела, ловя и отражая пойманные отблески света. Потом её взяли в плен. Мягкий и горячий рот с чуть вытянутыми и сложенными в колечко губами поглотил набухший и словно пульсирующий в
Сережка