Категории: Зоофилы | Инцест
Добавлен: 19.06.2018 в 14:53
Все детство думала, что вырасту сексапильной брюнеткой и в 18 лет у меня уже будут и буфера, и попец, и толпы поклонников.
В итоге доросла — и как была девочкой-припевочкой, так ею и осталась. Сама маленькая, угловатая, сиськи — два бугорка. Ну кому такая понравится?
Письку теребить начала еще лет в 11 и дальше этого прогресс так и не продвинулся. Групповушки, свингеры, бдсм, даже зоофилия — изучила все жанры порно от и до, буравя свою дырочку любыми подручными принадлежностями.
Вот еще летом как на зло сослали в деревню к тетке — глушь такая, даже интернета нет. Ну, думаю, буду таскать огурцы с грядки (подлиннее, да чтоб пупырок побольше), включу фантазию помощнее и буду продолжать заниматься любимым делом.
В деревне меня пристроили к братцу двоюродному. Двадцати лет от роду, сам дрыщ, неказистый, улыбка воровская от уха до уха — ну прям мне под стать. А вообще юркий такой, носится от дома к дому, бидоны тяжеленные таскает и хоть бы что. Еще и за девками ухлестывать успевает. Ну у них тут в деревне своя жизнь, куда уж мне.
— Ну че, сеструха, как там ваш го-ород? — окая, как подобает местному говору, протянул Димка — брат мой.
— Да нормально, — сидя на лавке и болтая ногами, уныло ответила я. — Всяко веселее, чем здесь. Чем вы тут занимаетесь вообще?
— Как чем? Трахаемся, — спокойно ответил Дима.
— Чего?
— Ебемся, говорю, — не меняясь в лице, простодушно сказал парень. — Глянь: вон те сеновал, вон сарай, банька, да хоть в огороде — ебись да ебись. А девахи у нас какие — во! — и деревенщина изобразил в воздухе округлые формы своих сверстниц.
Я смущенно пожала плечами. У самой на душе скребется что-то неприятное — нравственность эта, ну ее, — а между ног уже потекло все.
— А ты сама часто даешь? — нагло ухмыльнулся Димка.
— Не даю я никому, — буркнула я.
— Чего так?
— А вот так.
— И что ж ты, все в девочках ходишь?
— Да.
Дима посмотрел на мое тоскливое выражение лица, и жалко ему меня стало.
— Да я тебя не обижу, Марья, — задорно проговорил он и потискал за ляжку. Я сидела в сарафанчике в сланцах, так что под юбку было проникнуть несложно. — Ты если пацанов не любишь, давай я тебе Вальку нашего покажу. У него палица — здоровенная, все девки потом на карачках неделю ходят.
— Кто этот Валька?
— Да коник наш.
Я надеялась, что коником называют здесь просто какого-нибудь качка в силу его физических показателей, но речь шла о настоящем коне.
Но вместо того, чтобы начать громко ругаться по поводу моральных ценностей и всякого прочего, я с любопытством посмотрела на брата:
— У вас что, еще и с животными... ?
— Так отчего нет? Нам с нашими пипирками до быков и коней далеко, конечно, но мы не обижаемся. Девочкам нравится — и бог с ними. Пусть резвятся.
Я закусила нижнюю губу и задумалась. Нервно болтала ногами. Трусы уже насквозь мокрые.
— Так ты покажешь мне вашего Вальку?
— Так чего не показать-то. Пошли.
Повел меня к хозяйству дяди Пети — самое большое в деревне. А там и загон неподалеку: кони в стойлах ворчат, что аж издалека слышно. Дима подвел меня к самому дальнему.
— Да ты не бойся, погладь его. Он в этом деле опытный, не капризный. Девочек наших любит. Вот есть Гера — вообще нервный, к тому и мужик подойти боится. А Валька добрый.
Я осторожно приблизилась, положила руку на широкий нос. Горячее дыхание ударило в ладонь.
Девочка и негр