Большой Маки. Его вид меня поразил. Висюлька, которая у него, как и у других жеребцов, болталась между задних ног, с помощью какой-то магии превратилась сейчас в самый настоящий рог. И этим «рогом» он «бодал» сестру, причем не туда, куда Рарити бодала Пинки, а прямо под хвостик! Я не могла поверить собственным глазам. Эта дырочка в попе, она же такая маленькая! А «рог», который он туда суёт — просто огромный! Судя по стонам Эпплджек, входил он туда с трудом, ей было больно, но она почему-то не отгоняла брата. Мне было очень интересно на них смотреть, и, если честно, хотелось поучаствовать в этой необычной игре. Всё равно, в какой роли. Я была готова принять в себя «рог» Большого Маки, хотя и подозревала, что это будет больно, особенно, если в попу. Но ещё больше мне хотелось засунуть свой рог в Эпплджек
— Привет, Искорка!
От неожиданности я вздрогнула. Я ...
следила за парочкой, прячась в кустах, и настолько увлеклась, что не заметила подлетевшую сзади пони-пегаса.
— Привет, Радуга.
— Что это ты делаешь? — Радуга подозрительно смотрела на мой торчащий рог, который стал совсем большим и подрагивал от возбуждения.
— Я... ничего.
Мне вдруг стало очень стыдно и захотелось убежать. Кажется, я начинала понимать утреннее поведение Спайка. Радуга выглянула за кусты, и, разумеется, увидела нашу подругу с братом.
— Так, понятно. И зачем ты за ними подглядывала?
— А ты знала, что они занимаются такими вещами?
— Конечно. С неба многое видно.
— А как называется эта игра?
— Игра? Ох, Искорка, — Радуга весело заржала и сделала сальто в воздухе — какая же ты всё-таки заучка! Тебе бы не книжки читать, а больше по сторонам смотреть. Они не играют, а любят друг друга.
— Но я тоже вас люблю. И тебя, и других девчонок, и Спайка, и Принцессу Селестию...
— Есть разные виды любви. Эта — Радуга кивнула за кусты — телесная.
Эпплджек опять застонала.
— Но её же больно. Разве, когда любишь, делаешь больно?
— Боль тоже бывает разная. Эта — приятная. Пойдём отсюда, не будем им мешать.
Мы стали уходить от парочки. Приятная боль? Эх, как много мне ещё надо узнать. И почему об этом в книгах не пишут? А Радуга, похоже, во всём этом неплохо разбирается. Я рассказала пегасихе о том, чему была свидетелем в доме Рарити.
— А что, наша щёлка действительно такая вкусная? Они так стонали...
Мой вопрос привёл к тому, что Радуга несколько минут каталась по земле, ржа во весь голос. Я даже немного обиделась.
— Ох, Искорка, ты как скажешь! — Наконец, смогла вымолвить она. — Неужели ты никогда не тёрла у себя копытцем между ножек?
— Нет. Я помню, мне говорили, что это плохо. Хорошие пони так не делают. Я даже не пробовала.
— Когда говорили, когда ты была маленькой? Обернись. Да нет же, на круп себе посмотри. Что ты видишь?
— Несколько мелких, и одну большую шестиконечную звезду. Метку.
— И что она означает?
— Древний магический символ, гексаграмма. В книгах ещё иногда называется могендовидом. Означает, что я — избранная.
— Да не только твоя метка, что метки вообще в принципе значат?
— Показывают, к чему у нас склонность.
Радуга покачала головой.
— Метка значит, что ты уже взрослая. Ты уже не обязана во всём слушаться старших, можешь думать своей головой.
Радуга вдруг схватила меня в охапку и перенесла на облако.
— Я сейчас тебе кое-что покажу. Ложись на спину. Раздвинь ноги.
Радуга принялась круговыми движениями водить копытом по моей щёлке.
Сашенька (часть четвертая): как можно не любить этого?