так еще на пол часика, а то мы только что ее хорошенько потянули.
— Без проблем, мне все равно нужно пока кое-что приготовить.
С этими словами она вышла. Мужчины вскоре последовали за ней и Маша опять осталась одна. Жжение в анусе и влагалище опять усилилось, после того как они расширили инструменты. Она с ужасом могла представить, что являлось их целью или у них вообще не было цели и они могли растягивать столько, столько ее ткани готовы тянуться. Горло с большим трудом, но тоже слегка расслабилось и приняло инородный предмет. Соски и клитор потеряли чувствительность, руки и ноги тоже онемели и невыносимо ныли от того, что так долго находились в тугих ремнях и без движения. Она безуспешно старалась заснуть или хотя бы вырубиться на несколько минут, но ничего не получалось, невыносимый дискомфорт в разных частях ее тела постоянно давал о себе знать.
Очень скоро в комнату вернулась женщина и стала что-то готовить, что Маша со своей пристегнутой головой, разглядеть не могла.
Надежда на то, что женщина будет иметь к ней больше сострадания, чем мужчины, исчезла в тот же момент, когда Аннет грубо стянула присоски с сосков и клитора. Неимоверная жгучая боль и покалывание пронзили все ее тело, она взвыла о помощи, но вместо ответа получила жесткий шлепок по сиськам.
— Молчи сучка, то ли еще с тобой будет, чтобы из-за такой мелочи выть!
Жестокие слова, сопровождавшие неимоверную боль, вызвали новую волну слез. А побагровевшие соски и клитор казалось сейчас были центром вселенной для Маши. Все ее мысли и чувства устремились туда и она не желала ничего так же сильно, как потереть и потрогать их в этот момент. Это вызвало безнадежные попытки двинуться и хоть как-то облегчить зуд.
— Скоро, очень скоро, тебя будут так ебать, как тебе и не снилось. Но сначала, нам нужно прочистить твои грязные дырки. На счет три я освобожу тебя, попробуешь дернуться, вызову Жака. Ты познакомилась с его плетью?
Маша попыталась отрицательно покачать головой и в ужасе раскрыла глаза, представляя на что способен Жак.
— Вижу, что еще нет, но у тебя все впереди, милая. — Аннет засмеялась и стала растягивать ремни, вокруг живота, головы, бедер, и ног. В последнюю очередь она расстегнула наручники.
Несмотря на то, что Машу теперь ничего не сдерживало, она все равно не могла пошевелиться. Аннет дала ей пару минут, чтобы опять почувствовать свое тело, а затем грубо столкнула на пол и пристегнула к ошейнику поводок.
— Пойдем, сучка, пора работать.
Она повела ее на четвереньках из комнаты в ту, которая была напротив. Это оказалась огромная выложенная бирюзовым кафелем душевая. В правом углу стоял унитаз, а в середине еще одно такое же гинекологическое кресло, но все его кожаные части были обтянуты полиэтиленом, под ним был слив, а рядом на стене гибкий душ с длинным шлангом.
Аннет подтолкнула ее вперед в самый угол, где Маша оказалась упертой в кафельную стену, под собой она также обнаружила слив. Аннет привязала ее поводок к поручню над ее головой и потянулась к шлангу с водой. В следующее мгновение Маша вскричала от того, что сильный напор ледяной воды ударил по ее коже. Она попыталась увернуться, за что тут же получила жесткий пинок каблуком по заднице.
— Не шевелись, сука! — скомандовала Аннет и продолжила нещадно поливать дрожащую от холода рабыню.
Струя ударила в открытые дырки влагалища и ануса, вымывая оттуда все дерьмо. Маша, стоя на четвереньках, могла наблюдать как оно стекало по ее
Ольга Николаевна