легонько переворачиваю Валю на спину, беру за соски со всей силы, раз ей так нравится, и приступаю к разминке. На разминку я ей осмелился предложить немного куннилингуса. Судя по всему, она в своем городишке такого не пробовала. Несмотря на новизну ощущений, у меня уходит довольно много времени на удовлетворение партнерши. Щеки, язык, все уже задеревенело. Валин бурный оргазм для меня уже как манна небесная. Пока она отходит от кайфа я опять придаюсь ласкам и играм с грудью. Ну не бывает такого, черт побери! Сам я уже тоже возбудился по новой, и хотел уже было приступить к гвоздям программы, и гвоздить их до огвоздения, как Валя решила, очевидно, мне отплатить той же монетой. Она сама села, наклонилась, и, поколебавшись секунду, взяла его ркуами.- Только я глотать не буду, это точно.- Хорошо, хорошо. Я все сделаю. Да, предупрежу я!Она неумело, явно в первый раз берет в рот. - Сильнее, - говорю, - сжимай головку. А она кусаться.- Подожди, не налегай ты так сильно на основание. Все дело же в боеголовке, а остальное - так, носитель. - Не кусай. Зубами можно, но через губы.- Если тебе так нравится его весь брать, то головку надо ласкать глоткой или языком.Лекции мои н пропадают даром. Измотавшись, и едва не лишившись радости на всю оставшуюся жизнь я опять от души кончил ей на лицо. Она вытирается и что-то шепотом приговаривает. Я не сразу расслышал.- Ах, какая я блядь! Ох, какая я блядь! Ой, какая я блядь! Ну, какая я блядь!Я встречался с женщинами подобного сексуального поведения. Это действительно латентные бляди, или мазохистки. Как называется страсть к грязным словам я забыл, но то, что она идет в ногу с первыми двумя явлениями, это точно. - Вставай, - говорю, - «блядь» ты моя, - пока шутливым тоном. Валя послушно встает. - Смотри, что мы с постелью сделали. Возьми белье с верхней полки, перестели пока. Я сажусь на свою полку, и, любуясь на ее крупное, но все же стройное тело, пытаюсь мокрыми скользкими руками разорвать упаковку презерватива и его надеть. Вот она сняла белье с верхней полки и застилает свою постель, вот она уже закончила, сейчас разогнется…Вот тут-то я ей и вгоняю со всей силы, по самый приклад! Ох! Головой в переборку бах!- Стой, блядь, нормально! - уже серьезным тоном. Для пущей убедительности довольно звонко хлопаю ее по попе. Валя - все. Уже не стонет, просто тихо орет. - Молчи, в соседнем купе, ведь, услышат! - Не могу, ой, не могу.- А ну, молчать!Прикусывает губы и постанывает. Я опять же грубее, чем только что хватаю ее свободноповисшие груди и со всех сил прищипываю соски, раскачивая ее всю. Вагина у нее широкая и мягкая, техникой сокращения ее мышц она тоже не владеет, но, правда, при своей ширине она оказывается довольно короткой. Так что я работал, судя по всему, прямо в матке. Кончать она начала, по-моему, сразу с первой фрикции, и оргазмы следовали один за одним, поэтому никаких моральных обязательств я не чувствовал, и просто драл ее, как девку в подворотне, исключительно для собственного удовольствия. Надышали мы так, что «Титаник» отдыхает. По стеклу ручьи лились. В вагоне и так было жарковато, теперь же мы с Валей были просто как из парной. Для выхода именно из таких ситуаций я всегда беру с собой набор ключей железнодорожника, в просторечии именуемый тройчаткой. Я открыл на пару сантиметров запертое на зиму окно, и атмосфера быстро нормализовалась.
Старого Ивана Петровича надо трахнуть (ночное бдение обнаженной геронтофилки)