мне и стал почтительно плыть со мной рядом. Молча, словно не решаясь заговорить со мной. И вообще был более серьезен, чем я бы хотела. Я спросила, умеет ли он лежать на воде. Так же молча он набрал в легкие воздуха, раскинул руки в стороны и лег на спину передо мной. При этом его мужское достоинство оказалось на самом виду почти перед моим лицом. Полежив так немного, он вернулся в вертикальное положение и сказал: «Просто в момент, когда ложишь на воду, нужно набрать воздуха побольше, задержать дыхание как можно дольше и главное, чтобы тело было максимально расслабленным».
Я попробовала, но у меня ничего не получилось. «Может тебя поддержать снизу, пока ты пообвыкнешь? Я буду подерживать тебя сначала ладонью, потом одним пальцем, а потом и вовсе уберу руку», — предложил Сева. Поскольку это было ровно то, что я от него хотела сейчас, я согласилась. С первого раза лечь на воду мне не удалось даже с поддержкой, потому что я тут же пыталась прокомментировать свою попытку. Сева сказал, что разговоры и лежание на воде — это уже высший класс для профессионалов и что мне лучше помолчать. Вторая попытка была уже удачнее. В конце концов у меня получилось полежать на воде с минуту.
В знак благодарности за то, что у меня получилось, я со смехом обвила стоящего на дне Севу руками и ногами, словно хотела залесть на него как на столб. И стала придирчиво разглядывать его в упор, делая ему из мокрых волос витые рожки.
— Ты чего такой серьезный? — спросила я.
— Просто любуюсь тобой.
— У меня такое ощущение, что ты уж больно задумчиво любуешься. А если мне хочется пошалить?
Я запустила правую руку под воду и нащупала под собой возбужденный член.
— Вот теперь я чувствую, что я тебе нравлюсь и насколько именно сантиметров, — продолжала озорничать я.
— Настя, ну помилосердствуй. Я же все-таки не деревянный.
— А если я захочу его прямо сейчас?
— Во-первых, тебе может быть больно. Вода смывает смазку и у некоторых девушек бывает неприятных ощущения при фрикциях. Не всем, конечно. Но некоторым больно это делать в воде.
Эти его слова, сказанные отстраненным тоном, подействовали для меня как холодный душ. Шаловливое настроение я сразу прошло. Я отлепилась руками-ногами от него и встала на дно.
— Я вижу, что у тебя большой опыт с девушками. А что во-вторых?
— А во-вторых, я сейчас сам не знаю, как мне к тебе относиться. Меня тянет к тебе. Но у нас всего один день. И я не знаю, что более ответственно по отношению к тебе — поддаться этой тяге или сдержать себя.
— У тебя что — есть обязательства перед другой девушкой?
— Как раз нет. В этом отношении я человек сию минуту свободный.
— Что-то ты не слишком похож сейчас на свободного и самодовольного. Может, расскажешь в чем дело?
— Ну хорошо. Только давай на берегу, а не здесь.
— Боишься, что я тебя тут утоплю, если мне разговор не понравится? — попробовала пошутить я, но Всеволод только сумрачно взглянул на меня.
Я извинилась за неудачную шутку и сказала: «Знаешь, я не хотела бы делать то, что тебя напрягает. Я ничуть не настаиваю на твоем объяснении. Можно и просто выкинуть проблемы из головы. Все-таки у тебя последний день на море этим летом».
— Настя, это я должен извиняться перед тобой за своих тараканов в голове. С прошлой сильной влюбленностью просто так по собственному желанию и волевому решению быстренько не расстанешься.
Помолчав, я решила, что самое мудрое для меня сейчас
История моей феминизации. Часть 1. Школьные годы. Первые наслаждения.