воображает, что ласкается не с женой, а с какими-то другими женщинами. А жена для него в постели — лишь некая имитация более привлекательных женщин. Такой мужчина — изменщик своей жене или нет?
— Физически не изменщик, а психологически — изменщик.
— Как видишь, не так всегда все однозначно в этом вопросе про измены.
— Ты хочешь сказать, что сам проходил через такие пограничные ситуации?
— В какой-то мере, да. Точнее, я сам организовывал для себя пограничные ситуации один раз в год. Один раз в год я изменял нашей маме физически, не вступая при этом в отношения, которые я посчитал бы при этом психологической изменой маме. Придумал себе такую ежегодную «вакцинацию от измен» малой дозой, чтобы не пойти в разнос совсем. Если хочешь, я могу даже рассказать, как я пришел к такой идее.
— Удивительно. Расскажи, если можно.
— Вообще если начинать с самого начала, то когда наши с мамой отношения стали завязываться в тугой узелок и я предложил пойти в загс, мама очень жестко мне сказала, что если когда нибудь я ей изменю, то она разорвет со мной отношения, чего бы ей это не стоило — даже если у нас будут дети. Потому что она не сможет жить с предателем. Я принял это условие — принял и внешне, и внутренне. До мамы у меня было много девушек и я решил, что уже нагулялся на свежей травке на много лет вперед и мне пора в свою семью.
— Словом, папа, ты решил остепениться и перестать быть бабником...
— Зря иронизируешь. Между прочим, это не так легко даже с точки зрения мужского общественного мнения. Тем более, для моряка. Ведь нам вроде бы как полагается пить все, что горит, и совокупляться со всем, что движется. А не следишь маслянными глазками за каждой юбкой — вроде бы уже и невполне соответствуешь системе ценностей своей мужской кампании.
— Сколько лет тебе удалось продержаться 100%-но верным мужем?
— Ну это как считать. Когда тебе было 8 лет, я был в командировке в Сибири и встретил там по работе удивительную молодую женщину. Удивительную своей красотой и внутренним благородством. Ее предки были видными польско-литовскими князьями — один из представителей ее фамилии один раз даже стал королем Польши. Ну а в Сибири ее дед остался жить, пройдя через ГУЛАГ. Она недавно развелась и у нее была пятилетняя дочка. Я понял, что не на шутку увлекся ею, когда обнаружил что ревную ее ко всем мужчинам, с которыми ее вижу. Она почти все время стояла у меня перед глазами как наваждение, от которого невозможно было избавиться. Нас очень сильно тянуло друг к другу. И в то же время я осознавал, что мой маленький шажок к ней станет огромным шагом в направлении от мамы. И только это меня удерживало.
— Ты не решился?
— Знаешь, я решил своего рода кинуть «орел-решку». Перед самым концом командировки я пригласил ее в самый шикарный ресторан города. Она сказала, что сможет пойти только если уговорит свою подругу посидеть с дочкой, пока сама не вернется из ресторана. Подруга согласилась — только поставила условие, чтобы она вернулась домой не позже половины десятого вечера, ей же самой нужно было вернуться к мужу и детям не слишком поздно. Пожалуй, это был самый деликатный ужин в моей жизни. Мы общались почти как дипломаты, избегая острых тем, которые могли бы нарушить сложившееся положение в ту или иную сторону. Нам обоим это давалось нелегко.
— Вы танцевали?
— Да, танцевали. Но все было ислючительно в рамках предельно
Жрица Огня и вождь Ягуаров