Заканчивая подводить глаза, Леночка посмотрелась в зеркало. Она сидела на пуфике перед стареньким трюмо, которое осталось вместе с остальной мебелью в квартире бабушки. Бабушка была последним родным человеком, который был у нее после смерти родителей...
«Это — последний шанс», — подумала Леночка. С надеждой на спасительный кредит, она открыла красивую дверь банка, и ее грустный опущенный взгляд уткнулся в красивые ножки. Из раздумий её вырвали неожиданные объятия и знакомое с детства: «Ленка-поколенка, привееет!»
— Ксюша, ты? Тебя не узнать — похудела, выглядишь супер!
— Стараемся, иначе никак. А ты чего такая грустная?
— Ой, Ксюш, не спрашивай...
— Так, всё ясно. Ты тут работаешь?
— Нет, я нигде не работаю, сейчас ищу работу. Но, к сожалению, спортсменки никому не нужны.
— Подожди, а ты же на машинках гоняла в детстве, насколько я помню? Как их... ?
— Картинг. Но это в детстве, а так я 7 лет в ралли участвую.
— Ого! Такая маленькая девочка и в ралли... Слушай, дай свой номер, а то мне нужно бежать — хозяйка строгая. Я тебе наберу — встретимся.
***
Въезжая в родной тихий дворик на своей старенькой девятке, Леночка думала о неодобренном кредите и сказочном будущем, которое начинало казаться несбыточным, как вдруг почувствовала вибрацию между ножек, прям под киской. Это был сотовый, который она по привычке бросала между ног на сиденье.
— Алло, да, это Лена.
***
— Ваш зелёный чай.
— Спасибо, и принесите, пожалуйста, счёт.
— Приятный официант, да и сама кафешка уютненькая, да?
— Да, уютно и главное — недорого.
— Лена, я тебе говорю — подумай, ведь это нормальная работа с охренительной зарплатой, получая которую ты хоть приведёшь себя в порядок, сменишь гардероб, ну и уж точно не будешь задумываться, сколько стоит чай в кафе.
— Работать водителем у богатой лесбиянки с садистскими наклонностями? Даже не знаю, сомнительно...
— А что конкретно тебя смущает: то, что она лесбиянка, или то, что она садистка? Кстати, насчёт садистки я погорячилась, она просто бывает очень строгая и злая) Может выпороть при всех и приковать на сутки, а вот насчёт лесбиянки... Даже если ты ей понравишься и она проявит интерес к тебе, знаешь, ради такой зарплаты можно вспомнить молодость и то, что мы вытворяли в интернате. А вообще она хороша собой, и я не удивлюсь, если это она тебя заинтересует, а не ты её.
— Ой, Ксюш, не начинай, — растеклась в улыбке Леночка.
***
Закончив в сотый раз прокручивать в голове вчерашний день, Лена встала перед зеркалом и посмотрела на себя голую.
Потрогав и пошатав сисечки, она посмотрела на гладко выбритую щелочку в своем отражении, улыбнулась и сказала:
— Ну что, девочки, как думаете, не зря согласилась попробовать попасть на эту работу? Я думаю, не зря, поэтому сейчас мы поедем туда и глянем, что ж там за лесбиянка такая.
Решив, что под платьем ей будет достаточно одних еле заметных белых трусиков, Леночка застегнула платье, вступила в босоножки, взяла сумочку, напоследок оглянувшись в зеркало, улыбнулась милой блондинке и вышла из квартиры.
***
«Не думала, что это так волнительно... Ага, а вот и ворота. Вот это тут машинки... Так-так, не забыть — направо, налево и в самый-самый низ по узенькой дорожке. Ой, как катимся хорошо... Эээй, торм!...»
Бабахххх... Название «Вrаbus» на чернющем лаке авто и разбитые фары с красными осколками — это всё, что успела она увидеть, скуля от боли в колене, пока чья-то тяжелая рука не взяла её за руку через открывшуюся дверь.
— Живая? Живая. А ну-ка, давай вылазь, дура пришибленная!
Это оказалась рука здоровенного амбала с отмороженным лицом, который повёл хромающую Леночку
Терем-Теремок голубой домок