обижать. - Сказал я немке, беря девушку за руку и ведя её по проходу между нар с мертвецами. Хотя сказал я лётчице не совсем уверенным голосом, насчёт того, что мертвые полицаи не причинят нам вреда. В этом блиндаже битком набитом покойниками, творилось что-то странное, я же своими глазами видел, как скелеты встали со своих нар и подсматривали за нами в приоткрытую дверь спального помещения, когда мы занимались групповым сексом. — Света, Петя, несите Оксану дальше в блиндаж, а то она точно тут им компанию составит и станет семнадцатым покойником. - Приказала моя мама, своему белобрысому бойфренду и рослой племяннице Михалыча, которая была физически развита. Витёк взял в руки керосинку и встав в проходе между нарами с лежащими на них скелетами полицаев, освещал нам дорогу из царства мёртвых, в которое по сути превратилось спальное отделение блиндажа. В другое его помещение, более просторное, и служившие раньше ещё живым обитателям блиндажа на острове, своеобразной столовой. — Ложите её на пол, да я тоже похоже кровью истеку. У меня ноги сильно задело. - Сказала Марина, снимая с себя окровавленные офицерские галифе. Красивые ножки у нашей с Витьком матери, были посечены осколками от взорвавшейся в лесу немецкой гранаты. Но по счастью их не перебило и только сильно посекло и из ран у мамы на ногах текла кровь. — Ильза, иди дочка к нам. Ты тоже раненная. Снимай свой комбинизон и ложись на пол. - Позвала Марина немку летчицу, которая была раненная в плечо. Говорила моя мать Ильзе без всякого перевода, так как немка понимала русскую речь, но только разговаривала плохо. Я помог валькирии стащить с неё её летный комбинезон, и так же снял мундир, рукав которого побагровел от крови. На Ильзе остались штаны с подтяжками и белая майка с чёрным орлом посередине, держащим в когтях свастику. — Я тоже пожалуй лягу с вами девчонки. У меня ранение в руку, только бинт сниму. В прошлый раз когда мы также в блиндаж раненные вернулись. Мы все вместе на полу лежали, а у нас раны сами по себе зажили. - Сказала Света, снимая с руки бинт, который ей намотала Оксана ещё во время езды на грузовике. — Ой, и мне ногу тогда освободите - Простонала Ксюха, жена Михалыча была в сознании и лежала на бревенчатом полу блиндажа с бледным лицом. — Только ремень у неё с бедра пока не снимай сынок. А то кровь хлынет и она умрёт не дождавшись исцеления. - Предупредила меня Марина, она лежала на полу посередине, обняв руками за плечи Свету и Ильзу, своих будущих невесток. Совсем скоро, когда мы выйдем из блиндажа в будущем, моя мать опять станет зрелой и красивой сорокалетней женщиной. А девушки будут называть её своей свекровью. Ведь я однозначно возьму в жены Ильзу, а Витёк пусть жениться на Свете : Подумал я, аккуратно распарывая немецким штык- ножом, взятым со стола, штанину офицерских галифе на ноге у тёти Оксаны, освобождая её рану на ляжке. — Витя, Петя, не стойте столбом, налейте нам шнапсу и закусить подайте. - Прикрикнула на старшего сына и своего белобрысого бойфренда, сидящая на полу Марина. Витёк с Петро тут же бросились наполнять стаканы немецкой водкой, ящики с которой стояли в углу блиндажа. Да и на столе бутылки и закуска оставалась нетронутой. Ведь нас не было в блиндаже всего лишь сутки, как мы пройдя через " машину времени" побывали в прошлом и вернулись обратно. — Держи Ильза,
Люба