— Я тебя понимаю. Такое со мной первый раз, поверь.
— Да, конечно. Не сидел бы ты здесь, и не пялился на мою грудь.
— Сама же мне ее показываешь, — смутился Жорж.
— Мне нужен парик. А лучше два. Брюнетка и блондинка. За мной следили, помнишь?
— Хорошо. Что-то еще?
— Поцеловать и хорошенько отодрать, вон в той спальне.
— Ну тебя, Поля, не шути.
— Ты обещал. Но я это желание приберегу на потом, так и быть.
Вошел Федор, неся завтрак на двоих.
— Федор, присядь.
Он осторожно присел на краешек дивана, и Пелагея, как ребенок, требующий ласки, села ему на колени. Она запустила пальцы ему в волосы, и Федор блаженно закрыл глаза.
— Прости меня, что толкнула тебя на это...
Он замотал головой и что-то промычал на своем языке. Его член, живя своей жизнью уперся Пелагее в бедро, и Федор беспокойно заерзал.
— Ты меня любишь? — спросила она, ласково улыбнувшись.
Он закивал. Пелагея выразительно посмотрела на Жоржа и поцеловав Федора, приказала:
— тогда сходи в лавку, и купи азбуку. Я хочу с тобой, наконец, разговаривать.
Лето.