дверь распахнулась и на пороге возникла Кузьминична с перекошенным от гнева лицом.
– Разговор у меня к вам будет, сучьи выродки. А ну припомните наш уговор, когда у вас проблемы со стояком начались. На каких условиях мы с дочкой пошли вам на встречу? Забыли?
– Чего ты, Пелагея Кузьминична, взъярилась, случилось что? – Привстал с койки пожилой бригадир Стахов.
– А то бы я припёрлась сюда, под ваш стояк, с утра пораньше. Ну, так вспомнили или мне напомнить вам, выблядки.
– Ну был уговор, что по взаимности и без насилия, так мы не нарушали его, – сурово оглядывая присутствующих подтвердил Роман Николаевич.
– А с нашей стороны, был когда отказ кому?
– Ну, когда по женским делам, а так ни разу, – согласился Стахов.
– С практикантками уговор был? Согласие их было?
– Да разве без твоего разрешения, Пелагея Кузьминична, мы бы нарушили уговор? Да ни в жисть...
Но осекшись на полуслове, Стахов повёл глазами по лицам присутствующих, – или нарушили? Кто!?
– А кого здесь нет? – Переведя взгляд на пустующую койку Кудряшова, спросила Кузьминична.
Роман Николаевич кивнул, глядя в глаза заведующей и примирительно заверил.
– Кого из них?
– Обеих. Моих мужиков напоил и надругался над девчонками. Значит, пока не разберётесь с ним, к нам с Танькой и близко не подходите.
– Разберёмся, Пелагея Кузьминична, будь спокойна. Где он сейчас?
– Полчаса назад был у нас дома. Татьяна, пошли отсюда, пусть разбираются, но его здесь, чтобы не было, это в ваших интересах.
Женщины вышли из общаги и направились к столовке.
Оставшиеся в бараке мужики, проводив взглядом вышедших за дверь Митрохиных, переглянулись между собой и Стахов подозвал к себе практикантов.
– Студенцы, дуйте в столовку и организуйте нам завтрак на бригаду. То, что Пелагея Кузьминична заходила сюда... вы не видели или видели?
– Мы в сортире были, стало быть не видели... – уточнили пацаны и опрометью выскочили за дверь.
– Ну, что мужики, у него два направления, до ближайшего населённого пункта, вёрст сто по лесам, или в сторону болот.
– А не захочет? Шум поднимет...
– А мы ему поможем сделать правильный и нужный нам выбор.
– И какой?
– Самый короткий и надёжный – на топи.
За дверью раздался тяжёлый топот сапог, в комнату ввалился Кудряшов и ухватившись за косяк двери, широко улыбаясь золотой фиксой, поинтересовался:
– Бичи, вы жрать идёте? Между прочим, там две такие девахи нарисовались... обкончаешься!
– Мели Емеля – твоя неделя, – пробурчал под нос Стахов, исподлобья взглянув на Женьку.
После обеда, Пелагея Кузьминична, отправила Настёну домой, отлежаться до ужина и захватить с собой на обратном пути грязное постельное бельё. Уже подходя к избе, на тропинке, как из-под земли возникла фигура Женьки. Девушка испугано замерла глядя на Кудряшова, но идти дальше не могла, ноги как будто приросли к земле. Мужчина, оглянувшись по сторонам не спеша приблизился к Насте и взяв её за руку, повёл девушку за собой в противоположную сторону от леса, в лощину, заросшую редким кустарником, среди виднеющихся промоин с грязной болотистой ряской на поверхности. Чем дальше они уходили, тем меньше виднелось жильё Митрохиных, покуда крыша, а вслед за ней печная труба не скрылись из виду, Женька остановился и выбрав место возле молодой осины с высокой травой, у одной из промоин, присел на старый, трухлявый пенёк и достал из кармана брюк сигареты. Скинув с себя дождевик с капюшоном, он кинул его к ногам Насти.
– Чего смотришь, стели мужику постель помягче, – наслаждаясь своей властью над молодой женщиной, произнёс он, затягиваясь дымом сигареты – и скидывай шмотьё с себя.
Весенняя сказка