— Я хорошо напугала девчонку! Теперь усмирю Льва, и оба будут у меня в руках!
Лев уже успел перегрызть веревки и лежал в дальнем углу клетки. Когда он увидел Бастинду, его желтые глаза загорелись злобным огнём.
Старуха сказала:
— Эй ты, Лев, слушай! Ты мой пленник! Я буду запрягать тебя в коляску и кататься по праздникам! Это будет прикольно!
Лев разинул пасть, ощетинил гриву и прыгнул на прутья клетки, проревев:
— Отсоси!
Перепуганная старуха крикнула через прутья решетки:
— Ах ты, проклятый! Ты ещё меня не знаешь! Я заморю тебя голодом, если не согласишься ходить в упряжке!
— Отсоси — повторил Лев и яростно бросился к решетке клетки.
Старуха затрусила во дворец, ворча и ругаясь.
... Потянулись скучные тяжелые дни рабства. Элли с утра до вечера работала на кухне, помогая кухарке Фрегозе. Бастинда жестоко придиралась к Элли и часто замахивалась на девочку грязным лиловым зонтиком, который всегда таскала с собой. Элли не знала, что волшебница не может ударить её, и сердце девочки сжималось, когда зонтик поднимался над её головой.
Каждый день старуха подходила к решетке и визгливо спрашивала Льва:
— Пойдешь в упряжке?
— Отсоси! — был постоянный ответ, и Лев бросался на прутья решётки.
Бастинда с первого дня плена не давала Льву есть, но он не умирал с голоду и был силен и крепок, как всегда. Дело в том, что старая Бастинда больше всего на свете боялась темноты и воды. Как только ночная темнота окутывала дворец, Бастинда пряталась в самой дальней комнате, запирала двери прочными железными засовами и не выходила до позднего утра. А Элли совсем не боялась темноты. Она вытаскивала из кухонного шкафа всё съестное, что там оставалось, и держа в одной руке корзинку с провизией, а в другой большую бутыль с водой, Элли отправлялась на задний двор., где её с восторгом встречали Лев и Тотошка. Элли пролезала в клетку между прутьями, Лев и Тотошка набрасывались на принесенную еду и питье, после чего все трое укладывались спать.
Так шли тоскливые дни плена. Бастинда с жадностью смотрела на серебряные башмачки Элли, которые девочка снимала только ночью, в клетке льва, или когда подмывалась. Но Бастинда боялась воды и никогда не подходила в это время к Элли. Сама же старуха никогда не подмывалась и пахло от неё очень не аппетитно. Однажды девушке окончательно надоел это запах и со словами: «Подмойся, пизда прокисшая!» Элли вылила целое ведро воды на задницу волшебницы. Бастинда испуганно вскрикнула и пыталась отряхнуться. Напрасно: от неё повалил пар; фигура начала оседать и испаряться... Откуда — то выпал большой ключ и звякнув упал к ногам Элли.
— Что ты наделала! — завизжала волшебница. — Ведь я сейчас растаю! Я же сахарная!
— Ахренеть! — изумилась девочка — это же ключ от клетки! А Лев говорил, что любит сладкое! Бегом к нему!
— Лёва, Лёва! Бежим скорее! Она сахарная, её легко можно съесть! — кричала Элли, открывая клетку. Когда они прибежали на кухню, подтаявшая Бастинда сидела на полу и смотрела на них злыми глазами.
— АМ! — Лев с ходу вцепился зубами в левую грудь волшебницы и легко откусил её вместе с изрядным куском платья.
— Ммм... Действительно, сахарная! — Лев выплюнул изжёваную тряпку, облизнулся и откусил вторую сиську. Бастинда всё больше оседая визжала от страха.
— Давай, Лёва, давай! — торопил его Тотошка.
— Уф! Не могу больше! Слиплось всё... Воды... — проговорил Лев, едва ворочая языком.
— Нет воды! — испуганно воскликнула Элли — Давай, Лёва, сделай что — нибудь!
— Бамбара, чуфара... — начала колдовать Бастинда, оправившись от испуга. Не растерявшийся
Веселые старты (Часть II)