как бы ещё втоптать в грязь такую безревностно относящуюся к своим обязанностям служанку.
Еще многое не испробовано, говорят они. Еще столько девственных мест на теле, а уж сколько в голове. Думай Госпожа думай. Я трепещу от их садистских замашек. Хотя я и попривык к траханью своего тела страпонами на любой размер, неплохо стал переносить и порку, но все же неминуемое превращение меня в туалетную дырку кажется мне ужасным. Давиться дерьмом и запивать его мочой ЕЖЕДНЕВНО, это выше моих скромных сил. Терпеть побои и подставлять свою пышущую похотью задницу под натиск резиновых членов это еще терпимо, но от таких гастрономических изысков какие хотят мне устроить мои шеф-повара,, мне становиться не по себе. Они могут помочиться на меня лежащего связанным по рукам и ногам в ванной, могут нассать мне в анус и развлекаться, смотря как я бегаю под свист хлыста, высоко поднимая колени, стараясь не пролить ни капли, могут обосрать меня с ног до головы и заставить развратно гладить себя, размазывая фекалии по телу, и даже разрешат мастурбировать при этом, чтобы удовольствием от процесса самоудовлетворения закрепить удовольствия от самоуничижения. В конечном итоге кончать скоро я смогу только так. Но покамест их испражнения находятся по ту сторону моих зубов, на всё это я согласен. Когда же они полностью переведут меня на диету из своих фекалий, у меня будет повод задуматься, на что я готов ради оргазма.
Хотя, кого я пытаюсь обмануть? Когда яйца посинеют от обилия скопившейся в них спермы, и мой мозг будет кипеть только от одного желания излить её поскорее, я скушаю их коричневые колбаски, причмокивая от удовольствия, да ещё и добавки попрошу. Как делал уже не раз. Они же знают об этом, и вовсю пользуются своим знанием, придумывая всё новые и новые унижения, которые я готов стерпеть, лишь бы получить долгожданную возможность кончить. Но одно дело есть кал в полусумасшедшем состоянии, когда идёшь на это ради желанного оргазма, и совсем другое делать это каждый день в трезвом рассудке, который и так уничижительно отзывается о моём падшем положении, а так и вовсе, пошлёт моему телу сигнал о самоуничтожении. Пока я вылизываю туфельку Эрики, доводя лакированную поверхность до ослепительного блеска, мои Владычицы неспешно попивают кофе и ведут утреннюю беседу ни о чём. Эрика, как обычно, бесстыдно хвастается о своих восхитительных успехах на поприще всех возможных видах человеческой деятельности. И в живописи она хороша, и в музыке ей нет равных. Когда только везде поспевает? Да еще и на мои унижения успевает выкроить часок. Даже и не представляю, как с таким плотным графиком как у неё, она до сих пор еще не отключилась как заводная игрушка. Я бы уже давно отбросил коньки, если бы мне пришлось так же носиться по бесчисленным секциям. А она ничего держится моя Всесильная Госпожа. Мама травит очередную байку, как она унизила очередного клерка у себя в офисе, смакуя все подробности.
Да уж офисный планктон у неё в фирме немногим отличается от обычных рабов. Несчастные подневольные, я даже сочувствовал им. Ради карьеры они готовы выслуживаться перед мамой, так же как и я ради оргазма. Вот такая у нас семейка, Мама — Хозяйка, Дочь — сестра — Госпожа Младшенькая и я — их верный, дрожащий от страха покорный раб. Чтож, пенять не на кого. Я получил свою Венеру. Не в мехах, а в униформе. Однако жестоко разочаровался в своём идеале, который не имеет ничего общего с сахарными грёзами извращенного ума маленького грязного мазохиста. Так
Криминальная байка