быстро встал и сделал два шага, в сторону палубы. Его отбросило назад от удара волны об яхту, но он опять начал подниматься туда, где лежала уязвимой почти нагая Линн. Гарри дико рассуждал: одно быстрое движение, и этот маленький кусочек хлопка не остановит его... Ничто не остановит его... Он вторгся бы в нежную молоденькую киску, прежде чем она узнала, что происходит, а затем...
— Мистер Джонсон!
Голос остановил Гарри. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где он и кто позвал его. Затем он повернулся и посмотрел на ухмыляющееся лицо Ганса Пьеммеля.
— Что... Что? - остановился Гарри.
— Я подумал, что вы, возможно, захотите проверить давление масла, сэр.
Гарри понял, что Ганс все время смотрел на него. Гарри на мгновение смутился, а затем рассердился.
— Что, черт возьми, не так, ублюдок? - прорычал он.
Ухмылка Ганса не покидала лица.
— На самом деле, ничего, сэр.
Гарри стоял, глядя на загорелое, покрытое шрамами лицо своего капитана, не зная, послать ли его или продолжить атаку на Линн, и пока он стоял, гнев начал покидать его так быстро, как и пришел, и с ним стихла мучительно пульсирующая эрекция. Ганс был прав. Гарри Джонсон не был насильником, и он это знал. Он бы все испортил, бросившись на Линн, и его испугал бы первый крик. Гарри знал, изнасилование женщины было прерогативой других мужчин. Таких, как Ганс Пьеммель.
— Ублюдок, - тихо сказал побежденный Гарри.
— Ес сэр, - усмехнулся Ганс.
Гарри отступил в кабину. Он медленно вытянулся на сиденье и закрыл глаза.
— Она милая маленькая штука, - пробормотал он.
— Да, - сказал Ганс, - но жестко взламывать влагалище - ужасно.
Гарри взглянул на капитана, а затем откинул голову на один из спасательных кругов, разбросанных по кабине. Он засмеялся.
— Но мы взломаем ее, - сказал он безрассудно. - Мы взломаем ее хорошо и правильно -, и его ум начал составлять план действий.
Ганс оглянулся на босса. И с отвращением усмехнулся. Любой человек, который позволил бы другому отговорить его от хорошего траха, был совсем не человеком. «Поэтому она будет моя», - подумал Ганс, глядя на Линн, которая спала в блаженном невежестве, что ее маленькие сладкие ноги будут широко раскинуты не для мужа. Ганс отогнал эту мысль.
— Не сейчас, - пробормотал он под нос, разговаривая с быстро пробуждающимся пенисом, - не сейчас. У тебя будет шанс, не волнуйся, просто оставь это мне.
Ганс проверил компас и вернул лодку на юго-юго-запад. Джонсон может владеть этой лодкой, подумал он, но не сможет ею управлять. Ганс мог ориентироваться. Ганс мог делать все, когда дело касалось лодок. С тех пор, как в пятнадцатый день рождения он убежал из своего дома на голландском Кюрасао, он работал на катерах Карибского моря; как хотите, так называйте эти суда. Он пришел ко всему естественным образом, и ему иногда нравилось с гордостью говорить, что он обязан мастерством своим голландским предкам, лучшим матросам в мире. И теперь он управлял «Верой» Джонсона. Он смотрел на эту работу как на определенный шаг в мир, и он зарабатывал вдвое больше, чем когда-либо раньше в своей жизни. Но не зарплата заставила его остаться с Джонсоном. А небольшие дивиденды, которыми пользовался и Ганс. Джонсон обычно трахал в круизах каждого женского «гостя», но часто гости неохотно принимали особое гостеприимство Гарри. Долг и удовольствие Ганса был следить за тем, чтобы эти дамы были чуть более восприимчивыми. Это случалось много раз раньше, и вот это повторилось. Капитан понял, что это произойдет и в этом рейсе.
БЛУДЛИВЫЕ ЖЕНЫ