Лена уволилась и уехала искать приют, где есть раскованному сексу уголок.
Зато начинает меня колбасить не на шутку, если вдруг тщательно настроенные в течение долгого времени внутренние тормоза-предохранители от опасных воспоминаний дают сбой. И позволяют хозяину погрузиться в былые думы, когда на глаза попадается запись: «69) [b]Надя[/b] (после Алёны) — Энск, 2008».
— Было, было у тебя позорное пятно в биографии! — злорадствует внутренний голос, вечный оппонент и ехидный пересмешник. — Когда типа «влюбился» и чуть не натворил глупостей. Таню помнишь?
Помню, кто ж не помнит «Девочку-Зиму»? И Лену с Алёной, моих сексотерапевтов, героинь «Толстой и Тонкой», тоже хорошо помню. К которым я ходил попеременно, пока не утихла буря в душе, а потом просто по привычке и проклюнувшейся привязанности. Но ничто не вечно под луной, повинуясь закону кругооборота проституток в малых городах, покинули наш Эмск и Лена, и Алёна. И в какой-то не совсем прекрасный день, когда мне вдруг, после долгого перерыва, захотелось снова покайфовать от умелого ротика Алёнки, бабка-сутенерша, у которой она снимала комнату в частном доме и там же «работала», сообщила мне по телефону, что квартирантка — тю-тю, и вернуться не обещала.
— Как же так? — не сказать, что возмущению моему не было предела, но определенная досада сквозила. Мне почему-то казалось, что спокойная, немногословная Алёна не так легка на подъем, как ее шустрые товарки, и, прибившись в тихую гавань, еще не скоро выйдет в открытое море, чтобы взять курс на мыс Доброй Надежды, по возможности минуя мыс Бурь. — И что теперь? А другой квартирантки у вас нет?
— Пока нет. Но ты позванивай, милок, ежели что будет, я тебе скажу. Ты же конфьютерщик, верно? — и после моего подтверждения продолжила. — Да, помню тебя, помню, и голос твой узнала сразу, Алёнушка тебя шибко хвалила, говорила, что и мужчина видный, и спец толковый, и человек хороший, — улещивала меня хитрая старушенция Вероника Маврикиевна, не позволяя сорваться с крючка, — так что звони, DыDы, видишь, я и имя твое помню, обещали мне одну жилицу, чуть освоится и начнет работать, как Алена.
При следующем звонке жилицы еще не было, но Маврикиевна клятвенно заверяла, что вот-вот и ни минутой позже, а при последующем победной реляцией озвучила:
— Приезжай, DD! Да, дома Надя и свободна. Я б сама тебе набрала, но номера твоего не знаю. Нет, у меня мобильного нет, куда мне? У Нади есть, вот сможете потом напрямую созваниваться, чтоб старую бабку не дергать каждый раз.
И я сорвался... Пишу эти строки, вспоминаю ту пору и аж самому смешно. Я гнал машину в предместье по рытвинам и колдобинам, обкладывая хуями владельцев тихоходных меринов и бэх, словно мне был обещан килограмм бесплатного золота, или как минимум герцогиня Кэйт накануне свадьбы с принцем. Добрался. Бабуля встречает у калитки, суетится, хлопочет и чего-то мнется, ни Надю не зовет, ни меня не препровождает к той в комнату. Что такое? Опоздал? Обогнали меня тигры на ягуарах и сцапали свежую добычу?
— Дома Надя?
— Дома, дома... Да понимаешь, DD, тут такое дело... — блин, спинным мозгом чувствовал, несрастуха выйдет.
— Какое? Минет не делает? — отбросив стеснение перед старой бабкой, спрашиваю напрямую.
— Вот именно что делает. Всем только миньета и надо. А Надя обижается, дуется, ей тоже хочется секса. А просить стыдится. Может, ты ее трахнешь? — с робкой надеждой спрашивает Маврикиевна, я даже не ожидал, что бабуля, которой далеко за 70, так хорошо владеет профессиональной терминологией. Но какой-то подвох чую, с какой это стати местный
Вика(2)