— Да, я клянусь. Я смотрю на неё прямо сейчас. Вы знали, что у Вас очень сексуальная дочь?
— Сексуальная? Ты имеешь в виду симпатичная?
— Нет, если бы она была действительно хорошенькой, она бы сейчас развлекалась с большим количеством мальчиков, а не с большим количеством девочек. А ведь мальчики в православных университетах такие озабоченные.
— И что это должно означать?
— Ой, да бросьте, может она и не красавица, но она всё ещё очень сексуальная. Я люблю смотреть, как она извивается.
— Ты несёшь какую-то чушь.
— Вы не правы. Видели бы Вы, как она выглядит сейчас... лёжа на моей кровати.
— Кровать? Что она делает на твоей кровати?
— Работает своим «дружелюбным» ротиком на Симе.
— Что? Где?
— А где Вы думаете?
— Вы делаете друг другу фальшивые засосы на шеях? Разве молодёжь ещё занимается этим? Скажи ей, чтобы она сейчас же прекратила, иначе отец выпорет её, когда она вернётся домой.
— Я клянусь, что она не ставит Серафиме засосы. Ну, по крайней мере, не возле её шеи.
— Но это единственное место, где можно ставить засосы.
— Нет, есть и другие, более приятные места, где может находиться её рот.
— Ты, наверное, шутишь? Надеюсь, что это всё большая несмешная шутка...
— Нет, это не шутка.
— Моя дочь занимается с твоей подругой... оральным сексом?
— Я бы назвала это по-другому.
— И как бы ты это тогда назвала?
— Это больше похоже на то, что она вылизывает Симе пизду.
— О, чёрт тебя подери! Как ты смеешь говорить о таких вещах, ты, грязная мерзкая девчонка!
— Охохох, это Женя грязная девчонка, а не я. Вы бы видели какие мерзкие вещи, она может вытворять.
— Мне всё равно на то, что ты там говоришь. Моя дочь хорошая девушка. Я воспитывала её достаточно хорошо, чтобы она не стала...
— Лесбиянкой?
— МОЯ ДОЧЬ НЕ...
— Именно Ваша дочь!
— Зачем ты звонишь мне с этой злой шуткой. Что вы за девушки такие, чтобы мучить мать этой чепухой?
— Это была её идея.
— Чья?
— Вашей дочери.
— Жени?
— Да. Она сказала мне набрать Ваш номер прямо перед тем, как начать отлизывать Симе.
— Я тебе не верю.
— Я не вру. Кстати, ты когда-нибудь видела киску своей дочери?
— ИЗВИНИ, ЧТО?
— Ну, я смотрю на неё прямо сейчас. Она действительно очень красива, особенно, когда набухает от возбуждения.
— Достаточно. Я не хочу об этом слышать.
— А теперь, когда она побрила там, её киска стала выглядеть ещё лучше. Ты знала, что она бреет свою киску?
— Я... сейчас же прекрати...
— Это делает её похожей на маленькую девочку. Вот почему мы называем ее «наша девочка».
— Нет, она моя девочка. Моя маленькая девочка, и она бы никогда в жизни не сделала ничего подобного. Только потаскухи бреют их... их...
— Давай же, ты большая девочка, ты можешь сказать это.
— Вагины.
— Хорошая девочка, видишь, это было не так уж и сложно.
— Если моя дочь действительно рядом с тобой, скажи ей, что ей лучше вернуться домой сейчас же, иначе пусть вообще никогда не возвращается.
— Ты действительно готова её выгнать? Особенно учитывая её чувства к тебе?
— Чувства ко мне?
— Да ладно, ты должна знать.
— Знать что? Что чувствует Женя?
— Ты знаешь, что прямо сейчас она играет со своей киской?
— Скажи ей, чтобы она прекратила! Только распутницы делают это!
— Именно. Я думаю, что она делает это, потому что она знает, что я говорю с тобой!
— Как она посмела. Скажи ей, чтобы она больше никогда не возвращалась домой.
— Не думаю, что она услышит меня, её уши закрыты бёдрами Симы.
Ольга Николаевна