столовой рядом с Натальей, Юрка ощутил у себя на колене руку соседки. Опустив вниз глаза, парень поразился, с каким проворством рука девчонки проникла в расстегнутую ширинку и уже принялась за вчерашнее занятие, лишая возможности подняться и уйти прочь от этого бесцеремонного насилия.
– Тебе чего, ненормальная? – Прошипел Юрка, косясь на девчонку.
– Тебя, Юрочка, – не поворачивая головы нашлась Наташка, – давай вечером увидимся.
– Ладно, только руку убери, пожалуйста, – попросил Юрка.
– Спасибо, я сам – вскакивая со скамьи, буркнул парень, запахивая на себе полы брезентовки.
– Тогда до вечера, не прощаюсь, Юрочка!
* * *
К вечеру Татьяна наведалась на кухню к матери и пересказав свой разговор с Виктором, попросила ключ от склада.
– Ты уж с ним помягче, дочка. Мужчина очень обходительный, культурный с достоинством...
– Я уже заметила, мам, за его достоинство больше всего и переживаю.
– Ты опять со своими глупыми шуточками! Держи ключ, Всё, что потребуется лежит в тумбочке у топчана. Мази не жалей. С родами, конечно, сравнить не могу, однако, вспомнить пришлось. Ключ домой принеси.
– Непременно, только если доползу...
– Танька! – строго оборвала Пелагея Кузьминична дочь, – к человеку приглядись, а остальное только приложение к нему, между прочим, очень хорошее, по себе скажу. Всё! Иди молча. Последнее слово всё равно за мной будет. Удачи тебе, непутёвая.
Татьяна покорно пожала плечами и повернувшись пошла по тропинке к дому. Пелагея Кузьминична вздохнув, перекрестила дочь и скрылась за дверью в кухне.
Пелагея Кузьминична, собирала тарелки со стола на поднос, когда в столовую зашел Митрохин.
– Павел Николаевич, присядь на минуту, – окликнула Кузьминична мужа, прикрывая раздаточное окно в кухню, – не моё, конечно, дело... Как у тебя с этой, твоей? Не надоел ей ещё?
– Некогда мне скучать, Паша. Не во мне дело... Твоя любезная опять возле Петьки трётся, не к добру это. Он одну путную девчушку проворонил, проворонит и другую, а всё из-за твоей, Рудниковой. Тебя ей отдала, а сына моего хрен получит, дорогой для неё подарочек будет.
– Когда их видела? – нахмурился Митрохин.
– С полчаса уже, здесь на крыльце стояли.
– Что-нибудь слышала?
– Что-то про баню, не всё разобрала...
– Ну будет им баня!... Петька рабочих на буровую повезёт, а я их здесь дождусь, в бане.
– Паш, ты с мальчишкой-то полегче, дурак молодой...
Вахтовка въехала на площадку, нефтяной вышки, резко затормозив у дощатого строения таёжной конторки.
– Петька, сукин сын, куда гнал, паразит! Всех мужиков мне растряс по ухабам, – ворчал Стахов, выбираясь из фургона вахтовки.
– Роман Николаевич, образцы пород срочно в лабораторию велели доставить.
– Вот с ними и гони, а людей зачем калечить?.. Мишка, помоги ему ящики загрузить.
Когда Петька вернулся в лагерь и подрулил к сторожке лаборанток, Вера Михайловна выгнала девчонок помочь разгрузить ящики с образцами. Когда ящики занесли в сторожку, Петька, отогнал машину на место и скрываясь в зарослях выступающей стены таёжных исполинов, пробрался к бане. Не дожидаясь появления Рудниковой, он открыл дверь и вошёл в предбанник. Дверь в парилку чем-то заклинило, она не открывалась. – Да и бог с ней, – решил Петька. Выглянув в маленькое оконце, он увидел сквозь мутное стекло, приближающуюся по петляющей тропке, фигуру Веры Михайловны. Не теряя времени, парень скоро сбросил с себя одежду, оставшись в трусах, приоткрыл входную дверь и пропустил в баню вошедшую любовницу. Обнимая женщину, он вдыхал нежный аромат духов, скользя руками по туго
А медленно лучше