почему-то, не отнимала своей руки, а терпеливо смотрела прямо в его глаза, в которых напрашивался весьма тонкий вопрос.
— Не закрывайте на ночь дверь, к вам гостья придет, — ответила она, смотря куда-то вдаль, слегка пожав и отпустив свою руку.
— Есть! — товарищ начальник, — он шутливо выправился и приставил ладонь к непокрытой фуражкой голове.
— Как хорошо иметь дело с умными людьми, — ответила она и тут он задал ей этот неуместный вопрос:
— А кто эта гостья и что она пьет на ночь?
— Это моя сестра Алиса. Она — копия я. Так что не пугайтесь... А пьет она все, как и я...
— Так мне накрыть стол на троих? — пошел он в явную атаку.
— Можно и на четверых. Ваш юноша что-то часто курит в коридоре. Волнуется Мальчик?
— Он в первый раз в командировке...
— Оно и видно. Но пусть не волнуется. Мы — мирные люди...
— Но наш бронепоезд стоит на запасном пути, — хохотнул он, заглянув в холодильник, где стояла бутылка шампанского, конъяка и какая-то закусь в горшочках.
— Купите еще коробку шоколадных конфет, — он протянул ей двадцать рублей.
— Хорошая коробка больше тянет, — ухмыльнулась она.
— Тогда вот — стольник. Купите на свое усмотрение.
— Будет исполнено, командир, — улыбнулась она, послав ему воздушный поцелуй, закрывая за собой дверь.
Едва она ушла, как он сбегал в ресторан при гостинице, купил банку красной икры, шпрот и бычков в томатном соусе, которые очень любил. По пути встретил Федора в коридоре, который все так же курил, глядя в темноту окна.
— Федя! Форма одежды белая рубашка без галстука, черные брюки и тапочки, и через час быть у меня. Нас ждет ужин с приятными совгаванскими леди...
— Спасибо, командир! Буду...
Погода, была не летной, и их самолет скучал одиноким на поле аэродрома. Смущало только одно: наш адмирал после завтрака объявил заседание комиссии о готовности к работе. Он, стреляный воробей, знал, что это такое, а Федор терялся в догадках, боясь опозориться, если что-то покажется адмиралу странным или смешным. Но сосед тут же заверил его, что адмирал хоть и дока, но очень внимательный и сразу может отличить молодого, но понятливого человека, от задиристых всезнаек.
... Девочки пришли во время. Обе одинакового роста, неотличимые друг от друга, словно природа отлила их в одной и той же форме: голос, волосы, черты лица были совершенно одинаковы. Он вспомнил слова одного из киногероев, сказавшего: «Видел я чудеса, но такого!... «. Даже манеры поведения были не отличимы. Сосед своим глазам не верил. Но тут же вспомнил, как в Тбилисском Нахимовском военно-морском училище сидел с ним за одной партой Саша Асатиани. Он как две капли воды был похож на своего близнеца брата, родившегося на 15 минут позже него. Когда тот нередко переодевался в форму брата и ходил на сдачу экзаменов, если в это время старший брат крутил любовь с «красивый девочка», как он говорил. Вот точно такими близнецами и были эти
две девицы двадцати пятилетнего возраста. Они даже смеялись или хмурились одинаково. Ребята усадили их рядом с собой, они даже не узнали кто она: младшая или старшая, которая заведовала гостиницей. Девчонки заметили их замешательство, к которому они наверняка уже привыкли, и продолжали разыгрывать их в определении, кто из них Мария — директриса гостиницы, а кто ее сестра Алиса. Но после третьей рюмки коньяка для них было совершенно безразлично, кто из них есть кто и, когда они дружно ушли в туалет, сосед даже успокоился, решив, что сейчас сидит рядом с Алисой, разгадав
Охотник. История третья. Марина.