вздохнул с облегчением. Но я ошибся. Она велела мне снять мои штаны, но остаться в колготках. Я был не в том положении, чтобы не повиноваться ей. Она велела мне опуститься на колени и умолять ее не сообщать всему миру обо всем этом.
Я опустился на колени и умолял ее. Она заставила меня лизать и целовать ее ноги. Я был настолько возбужден, что не мог остановиться. Затем она подвела меня к своей кровати и заставила лечь на спину. Она, распяла меня, привязав колготками мои запястья и лодыжки к кровати. Наклонилась и, подняв с пола пару колготок, которые она носила в течение, как минимум, трех дней подряд, запихнула их целиком в мой рот и, удерживая их, обмотала другую пару колготок вокруг моей головы. Она сидела на кровати около меня в темных коричневых колготках и разглядывала меня.
Я был тверд как скала. Она стиснула моего петуха между своими ногами, покрытыми нейлоном. Взяла другую пару грязных колготок, растянула их обеими руками и начала водить ими вперед и назад и поперек только головки моего петуха. Я никогда не ощущал чего-либо подобного. Это было в десятки раз сильнее щекотки. Это было абсолютно невыносимо.
Я пробовал кричать, но колготки в моем рту приглушали крики. Она смеялась и продолжала делать это, пока я мог выносить это. Это была наиболее невыносимая и прекрасная пытка в моей жизни. Наконец, она позволила мне кончить в колготки.
Она развязала меня, и я бросился на пол и стал целовать ее ноги.
Сейчас ее больше нет в моей жизни, но на тот день это был самый прекрасный оргазм, который я когда-либо имел.
Мама редактор-корректор