убежище, о том, что в нём проживало 120 человек, и все они были женщинами, узнал про то, что я первый выживший встреченный ими за всё время. Она бы, наверное, ещё рассказала много важного и интересного но, похоже, мой язык уже не давал ей этого сделать. Девушка стала стонать громче и перестала говорить, её руки вцепились мне в волосы, а соков во рту стало настолько много что я начал их сглатывать. Она кончала, и делала это так бурно, что буквально прыгала на мне и чуть ли не вырывала волосы. Как же мне хотелось наброситься на эту суку и, повалив её на койку отиметь, но руки и ноги всё так же были привязаны, и Яна делала со мной то, что хотела.
Отпустила она меня лишь после того как её ляжки мелко задрожали и расслабились. Девушка слезла с меня, и начисто вытерев моё перепачканное лицо бумажным полотенцем, сказала:
— Да Марк, тяжелое время для тебя начинается. Возможно, для тебя лучше было бы остаться в пустошах навсегда.
Почтальон