Пусть внешне Ольга никак не выдавала себя, и ее пальчики продолжали мять простыни, но ее внутренние эмоции вовсю передавались мне.
Ее глаза были плотно прикрыты, а рот приоткрыт, и вместе с дыханием из горла выходил стон накопившегося освобождения, который не был способен преподнести даже любящий муж.
Я понимала и чувствовала Ольгу, и оттого, наверное, мне было так с ней легко.
Я не спешила, уловив необходимый для нее темп, который отслеживала как по сокращению мышц живота, так и по движению век, дыханию и стону. Ольге, кажется, и самой уже было все равно, что могли бы услышать за стеной, но справедливости ради, скажу вам, я не волновалась, что эти звуки могли быть не так истолкованы.
Я приложила вторую ладонь к ее груди...
Я часто делаю так, стимулируя себя дополнительными ласками, и почему-то подумала, что Ольге это будет не только приятно, но и просто необходимо!
Как же сильно билось под кожей и плотью ее сердце!
Не желая причинять боль ее соскам, я лишь обвела пальчиком по их ореолам, и тут же прикрыла ладошкой ее грудь, перетекая от одной к другой...
Ольга наблюдала за мной, и если бы рот не переполняли стоны, она бы, нет сомнений, называла бы мое имя, как любимой...
Не берусь говорить, что была искусна в том, что делала, но, наверное, ожидание той самой близости играло мне на руку.
А в целом, я просто дублировала на ней то, что делала с собой!
Сейчас мне тоже хотелось снять напряжение, сковавшее меня между ног, но я не могла оставить Ольгу, не насладив ее.
А этот момент наступал неотвратимо, и Ольга изгоняла его сообразно издаваемым ею звукам, которыми ничуть не стыдилась.
Я вынула из нее пальцы в момент первого ее сильного разряда, но лишь только я знала, в чем на самом деле нуждалась моя любимая.
Если допустить, что Ольга была моей повзрослевшей копией, то ее должна была накрыть вторая волна, а если понадобиться, то и третья. Я была готова поскупиться со своими желаниями, лишь бы сделать счастливой ее.
Моя ладонь все еще охаживала ее груди и живот, в то время как вторая начала новый вход в неуспевшие отойти от первой эйфории створки.
Ольга вновь напряженно задышала, но на сей раз, понимая, что от нее требуется, раскинула ноги, согнутые в коленях, и приняла меня.
На сей раз – три пальца оказались в ней, и глубже, чем это вышло в первый раз!
Тело Ольги выгнулось дугой. По крайней мере, таз стал поддаваться таким движениям, как если бы невидимый партнер действительно входил в нее, вгоняя мощный эрегированный член.
Очередной толчок извне сопровождался ее стоном, идущим из глубин живота, набирающим силу в легких и, точно выхлоп, рвавшийся наружу и горла.
Пульс биения ее сердца зашкаливал! Я чувствовала это своей ладонью, ровно как ощущала, как порождает новые стоны вибрирующая диафрагма.
Ее губы, которые она старалась закусывать, чтобы стон не вышел таким показательным, на миг приоткрылись, и я разобрала на них свое имя... Не просто имя, а имя любимой...
Желая удержать его, я склонилась к ее губам своими, заключив слова нежности в поцелуй!
. .. Этот случай не стал единственным, и хотя бы раз в неделю Ольга приходила ко мне для разрядки, награждая меня маленьким подарочком по случаю. Но для меня не было дара ценней, чем возможность просто быть рядом с ней.
Мне нравятся ее ласки и глубокий поцелуй, и даже то, как она целует мне руки, пусть это все еще и вызывает у меня смущение.
Однако однажды Ольга огорошила меня вопросом:
— Леся, а если представить, что однажды ты... повстречаешь парня.
Сделай мне так, чтоб было больно