несколько раз в размере. Видно лишь лицо девушки и обтянутая маечкой грудь, строгий взор так же устремлён в глаза зрителю.
— Ты этого хочешь? — спросила вслух Таня. Спохватившись, сменила звуковую речь текстом. — Хочешь, чтобы Таня открыла тебе истинную свою натуру? Даже зная, как опасно… и пламенно… это может быть?
— Да. — Кажется, Александр уже только что не заплакал. — П… п-пожалуйста, Тань!..
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
Смена кадра.
Пальцы, сфотографированные на фоне просвечивающих сквозь фату белых подвенечных трусиков, поглаживающие эти трусики сквозь фату. Больше снимок ничего не отображает, но, пожалуй, при правильном поднесении и это может свести с ума?
— Тебе нравится видеть Таню настоящей.
Шепоток её завораживал, вводил почти что в безумие, размывая грань сна и реальности. Мигом позже речь снова сменилась текстом, но эффект уже был оказан.
— Тебя безумно это заводит, голая правда во всей своей наготе, правда без комплексов и без прикрас?..
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
Смена кадра.
Таня — по пояс сверху в прозрачнейшем подвенечном платье, хотя скорее уже в одной лишь фате, сквозь которую просвечивает белый кружевной лифчик.
Правая её длань — то ли смущённо поглаживает одну из чашечек лифчика, то ли её теребит.
— Тебе нравится представлять это. Так же, как тебе… нравилась мысль о Николаевне Ксении, видящей тебя настоящего, слышащей твои грёзы о её раздвинутых ножках, приоткрытом ротике и спуске на её личико?
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
Смена кадра.
Грудь в тугом лифчике крупным планом. Рука, словно бы порывающаяся сжать сосок сквозь невесомую жемчужную ткань.
— Нравилась?..
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
Александр снова застонал.
На самом деле он уж сам не совсем понимал, как держался все эти минуты, что за сила удерживает его от того, чтобы извергнуться беспощадно в брюки?
— Д-да…
Изображение в видеоокошке снова сменилось. В этот раз Таня, по-прежнему облачённая в пару жемчужных кружев и укутанная сверху фатой, во весь рост красовалась перед фотографом.
Глядя на него с лёгкой робостью.
— Саш, чтобы увидеть кого-либо настоящим — надо иногда настоящим себя показать. Ты понимаешь?
Звук причмокивания губами, от которого Александра сладко передёрнуло. Пальцы его снова яростно впились во вставшую колом брючную ткань.
— Если… ты хочешь… чтобы Таня открыла себя как шлюшку… открыла как блядь, — ещё одно сладкое, противоестественно немыслимое в Таниных устах скабрёзное слово, — что, если для этого придется кое-чем дорого заплатить? Я ведь не заставляю.
Изображение в видеоокошке поменялось опять.
Таня, в том же жемчужном белье и подвенечной фате, стоящая перед фотографом на коленках и со странной требовательностью во взоре смотрящая на него снизу вверх.
— Да, Сань.
Звук облизывания.
— Именно так.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
— Я стою на коленках перед тобой, Саш. Я хочу попробовать тебя на вкус. Попробовать тебя целиком, ощутить сладкий вкус твоей нежной плоти и солёненький привкус пота.
Пауза.
— Тебе этого хочется. Хочется ощутить острый язык добропорядочной домохозяйки на кончике своего члена. Ощутить движения её рта, узнать, на что способна она втайне от мужа и
Случай в офисе