присела и, набирая в ладонь воду, стала промывать ей вульву.
— Не надо, Оля, я сама!
— Нет уж, Ира, позволь! Ради меня ты согласилась ее потерять. Совсем тебе не приятен был Павел?
— Да мне без разницы! Павел или кто другой, я чувствовала только большой, крупный член в своей маленькой вульвочке.
— А если я попрошу переспать с Арсением? Согласишься?
— У Сени член на много меньше. Можно попробовать, если только ты рядом будешь. Когда Павел вошел в меня лишь твой поцелуй чуть утихомирил боль внутри меня.
— Все, все, Ира! — проговорила я, обнимая ее и прижимая к себе. — Через это все равно рано или поздно надо было тебе пройти. Так лучше уж при мне, чем наедине с мужчиной. Да и Павел, я тебе скажу, далеко не последний из ихнего кобелиного племени.
Вытирая влагу с ее щек, я спросила:
— Это у тебя вода или опять слезки?
— Вода!
— Вот и ладно! Павел что делал, когда ты его оставила?
— Уснул...
— Пойдем и мы.
— Куда?
— Я под бочок к Павлу, а ты Арсения к себе прижми, он молодой, если чего снова захочет, объясни что тебе пока больно, нельзя. Подрочи ему, пусть к тебе привыкает.
В комнате было уже сумрачно, я проводила Иру до сына, он что-то внимательно рассматривал в своем телефоне, на этой почве они быстро нашли общий язык. Арсений с радостью впустил ее к себе под одеяло.
Я пожелала им спокойной ночи, пошла и кошкой подлезла к Павлу, сонный он что-то пробормотал.
— Это я, Паш, спи, милый, спи...
Улеглась рядом и всем телом прижалась к нему, натягивая на обоих покрывало и на ходу засыпая.
Шампанское в честь дня обнаженного тела, канапе и бутерброды, так и остались стоять на столе не тронутыми.
Первый вызов