бойтесь Габриэль Лазоревич, мы примерные и не балованные ученицы, скоро звонок на второй урок, а вы еще у нас ничего не проверили.... Недоговорив, Валерия взяла его свободную руку и положила ее на свою глубоко и ровно вздымающуюся грудь.
— Да не боюсь я, просто и вправду душновато тут - вернувшись в реальность, Соколов почувствовал, как они оба тянутся друг к другу глазами, телами, и даже мыслями: она к нему, а он к ней, и что «девочка уже реально созрела». Она аккуратно забрала у него полуистлевшую сигару, отложив ее в кофейное блюдце, загадочно улыбнулась и, подавшись передком вперед, отвела обе руки назад, сопротивляться такому обоюдно-ненавязчивому притяжению у нее уже просто не было сил.
— Вы не против, если я сама? У меня быстрее получится...- забравшись под пуловер, красавица щелкнула застежкой, повела рукой к плечу и ловко вытянула лифчик наружу, держа его посередине между чашечек указательным пальцем.
— А ты быстро учишься, фокусница! – ухмыльнувшись, заметил он, и оживившись, беспрепятственно заполз ручищами под ее вязаные узоры, которые скрывали за своими толстым покровом два сокровища, оценить которое мог только такой как он, заядлый эротоман. Дорвавшись к ним, он нежно, мягко и плавно стал поглаживать их: медленно, туда, сюда, обратно... Без дополнительной поддержки они даже не потеряли своей пышной формы, оставшись такими же упругими и теплыми. А когда он наконец-то решительно поднял весь занавес, обе окружности замаячили перед ним на белом фоне, своими темно розовыми пятачками, весело щурясь припухлыми малинками в серединках.
Пока он их мял и судорожно целовал, Лерка хихикая, пыталась надеть ему на голову свою черную «шапочку для близнецов», больше похожую на его коротко-стриженной голове на доисторический летный шлем.
— Теперь Габри, вы будете испанским летчиком – хрипловато рассмеялась она, завязывая под его выбритым, мужественным подбородком тонкие тесемочки.
Ей не хотелось отказываться от проверенных, два года назад, игрулек: «недотрогу» они уже прошли, «кокетка» ему не интересна, а вот «мечтательно-романтическая сексуальность» - это то, что нужно.
— Нда. Вот летуном епуном я еще не был - и подняв глаза, он встретился с еë помутневшим взглядом.
— Ну, тогда полетаем? – уже смело и без ноток сожаления, вопрошала кудрявая напарница, и чуть потянув его в сторону, к широченному подоконнику, встала лицом к окну, занимая боевую позицию, которая так видимо и называлась: на взлет!
— Может теперь я сам, остальное сниму? – прошептал он ей на ушко и руки «испанского асса» сами обвились вокруг ее талии, когда он услышал ее сдавленный вздох и зарылся лицом в ее кудри.
— Сними..те – Лерочка еще больше таяла от его нежных прикосновений, впитывая сладость его первых поцелуев, нервно слизывая над верхней губкой крошечные капельки влаги.
Обхватив девушку за бедра, он притянул ее к себе, и та в ответ судорожно выдохнула, ощутив под пятой точкой его мучительно напрягшуюся страсть.
Присев, мужчина оказался на уровне ее попенции, затем неторопясь его руки скользнули вместе с ее лосинами вниз по ее голеням, заставляя дыхание Лерочки сбиться, и отсылая разум куда-то подальше. Помогая ей переступить и подбирая с пола не нужный теперь покров вместе с носочками, Анатольевич невольно засмотрелся на ее ножки. Почему-то, вид ее небольших, изящных ступней с маленькими пальчиками и аккуратными бледно-розовыми пяточками, показался ему невероятно трогательным. И, черт побери, таким невероятно сексуальным зрелищем.
— Нравится? Тогда снимай..те все... - и не услышав возражений, она немного вильнула бедрами, наслаждаясь каждым движением рук «опытного пилота», которые и дразнили, и гладили, и ласкали одновременно, помогая ему стягивать последнюю деталь ее туалета. Не удержавшись, Лера тихонько застонала,
Война