вспоминалось ему теперь во время возвращения мыслями к вчерашней ночи?
Как глупо всё-таки устроен мир.
Быть может, в каком-нибудь другом мире, невероятном, потустороннем и запредельном, он бы мог быть одновременно с Катей и с Пользой, ничем не ущемляя ни одну, ни другую. Быть может, в каком-то невиданном мире, где нет ревности и стыд используется только для удовольствия, Катя могла бы получить по-настоящему наслаждение от сделанных ею вчера диких запретных вещей, явно дававшихся ей в этой реальности через силу?
«Подумай лучше о том, что в куда более правдоподобной параллельной реальности Катя бы тебя сегодня физически уничтожила перед товарищами по парткомитету, — прозвучал в его сознании спокойный скептический голос. — Ты видел эту дорогу. Знаешь, куда она ведёт».
— Что пригорюнился? — Друг хлопнул его по плечу. Повышенная фамильярность его поведения, чуть неестественный смех в голосе показывал чётко то же стремление забыть о случившемся, как можно быстрее выкинуть прошедшие сутки из памяти. — Пошли лучше прошвырнёмся опять по Бродвею, кинем кости на Пешков-стрит?
Прогулка на базар