плохо. Даже если у вас все получится, потом попрекать этим будет. По поводу и без. Не вариант. Но это твоя жизнь, Катюш, сама решай.
— Да знаю я. Что мне делать?
— Работать. Сколько у тебя долгов?
— Не знаю....
— Так иди узнай, и с Аней поговори. Жалко будет, если уйдешь.... Но я буду только рада. Гнилое это занятие, Катюш.
Катя вскочила и выбежала из комнаты.
— Ань, можно к тебе?
Аня отложила книгу, и внимательно посмотрела на Катю.
— Собираешься уходить?
— Да, Ань. Я....
— Так я и знала. Перегорела. Хорошо хоть без пьянства и наркоты. А я говорила, что так будет, зря я тебя домой отпустила.
— Скажи, сколько я должна?
— Да ничего ты не должна, я и смотреть не буду. Ты у нас давно на хорошем счету, стахановка прям. На твое счастье, недавно к нам две девочки просились. Так что звезды сошлись в твою пользу. Жаль, конечно....
Катя стояла, как примороженная. Ни облегчения, ни радости.
— Если надумаешь обратно, приходи.
— Нет, Ань. Больше никогда в жизни!
— Не зарекайся. Подожди, я позвоню.
Аня нашла в тетрадке номер, набрала, и, слушая гудки, подмигнула.
— Алло, Наташа...? Есть еще желание поработать? Это Аня из «Лилии».... Да хоть сегодня.... Да.... Паспорт.... Договорились.
Аня положила трубку.
— Вот и все. Держи.
Она вытащила из тумбочки Катин паспорт, вложила в него деньги, и, зачем-то, по-мужски пожала ей руку.
— И все?
— А что ты хотела? Тортик и прощальный вечер? Давай, проваливай. Но я тебя буду ждать. Если захочешь вернуться, с место
м разберемся.
Маша мерила шагами коридор, дожидаясь Катю.
— Ну, что?
— Все! — Катя показала паспорт. — Как-то слишком легко, я в шоке.
— Все думают, что ты еще вернешься, Кать.
— Все?
— Я им рассказала уже, что ты уходить хочешь. Иди, собирайся. Мы к тебе заглянем.
***
Мать, задрав юбку и раздвинув ноги, лежала на диване. На ней, приспустив штаны и сопя носом, шевелил волосатой задницей агроном Николенька. Его не менее волосатый член с отвисшими яйцами, двигался, как поршень, то появляясь, то исчезая. Медленно, обстоятельно трахал. Мать молча, без эмоций, отрабатывала выпивку и нехитрую закуску, разложенную тут же, на столе.
«Прекрасно. И мамка туда же. Теперь еще и трахается за бутылку».
Катя, пока ее не заметили, проскользнула в свою комнату, бросила вещи, и вышла из дома.
«Куда податься? К Митьке? Не хочу, опять приставать начнет. Будет думать, что если дала, то теперь все можно. Надо бы его совсем отшить».
Ноги сами привели в сельпо, на старую работу. В магазине теперь хозяйничала рябая Наташка, выставляя товар на полки.
— Вот те раз! Привет. Ты чего, вернулась что ль?
Катя Кивнула.
— Ну и дура. Я бы ни за что не уехала из города. Смотри-ка на тебе какая одежка! От городской теперь и не отличишь.
«Сама ты дура. Знала бы ты...».
— Значит, тут работы нет....
— А то. Ты думала, что тебе место держать будут?
— Ладно, тогда, мне пора.
Катя даже не расстроилась. И так понятно, что ее тут никто не ждет.
«Деньги пока есть, обойдусь».
На выходе столкнулась с Федором, любимцем всей окрестной малышни. Сама когда-то за ним бегала — «дядя Федя, сделай свистульку». Федор хороший мужик, всегда помогал, если надо. Рассказывал что-нибудь интересное, учил всякому, а мог и мелочи насыпать, на мороженое. И, что удивительно, совсем не пьющий.
— Привет, пропащая! Никак, вернулась?
— Да, дядь Федь, насовсем.
— Ты вот что.... Подожди меня, разговор есть.
«Чего вдруг? Столько не виделись, и на тебе, разговор».
Федор купил у Наташки пучок гвоздей, и махнул рукой:
— Пойдем на воздух.
Сели на чью-то завалинку, он помолчал, и осторожно начал:
Клуб для звезд