Поздним вечером в квартире Ступининых раздался телефонный звонок. Антонина Васильевна, прижав трубку к уху услышала голос дочери.
– Мамочка, я ночевать не приду, я немного выпила, а там бандиты, менты, ещё изнасилуют на ночь глядя, это и здесь можно без хлопот устроить.
– Надя, ты откуда звонишь? Я Виталика за тобой пошлю, – взволнованным голосом прокричала в трубку Антонина Васильевна.
– Мамуль, не жди меня, ложитесь спать. Завтра поговорим.
В трубке послышались короткие гудки и мать, с тревогой взглянув на часы, тяжело вздохнула.
– Виталик, уже первый час. Давай ложиться, – обратилась Антонина Васильевна к сидящему перед телевизором сыну.
– В технаре каникулы, – вяло отозвался он, но уловив в голосе матери скрытое раздражение, не стал спорить и выключив телевизор, отправился к себе на кровать, стаскивая через голову футболку.
– Мам, Надьки всё равно нет, можно я к тебе лягу?
– Опять ты за своё. Если ваш отец меня бросил, то это не значит, что твоё постоянное место в моей постели. А Сергей вернётся из армии, как мы ему всё это объяснять будем? Мало тебе сестры, так за меня взялся, – расстроено произнесла Антонина Васильевна, стягивая с плеч халат, отвернувшись от сына.
– Свет потуши, нечего на голую мать пялиться, – достав из-под подушки ночную рубашку, она отложила её в сторону и легла, набросив на себя одеяло. Прошлёпав в темноте босыми ногами, Виталик юркнул к ней под одеяло, уткнувшись носом в тёплую подмышку матери.
– Дочку вырастила, одно слово – шалава... – горестно размышляла женщина, удерживая у себя на лобке проворные пальцы сына, – братца своего развратила, негодница, и меня втянула в этот срам.
* * *
Помнится, как год назад, Антонина Васильевна, проснулась среди ночи от посторонних звуков за стеной. В свете уличного фонаря за окном, она увидела пустую кровать Виталика и не сразу смогла связать исчезновение из комнаты сына и характерный шум, доносящийся через стену из спальни дочери. Недоумевая, она вышла в коридор и стараясь не шуметь, приоткрыла дверь соседней комнаты. В узком просвете дверного проёма, Антонина Васильевна, увидела своих детей.
– Бедный Виталик! – С возмущением вспоминала мать – стоял перед Надькиной кроватью, удерживая ноги сестры, положенные на его худые плечи и совершал поступательные движения, ударяясь яичками в задницу этой кобылы. А она, бесстыжая, мяла свои сиськи, при этом, похотливо постанывая от каждого удара лобка мальчика в её промежность.
Не желая быть обнаруженной, Антонина Васильевна, нерешительно отступила от двери и осторожно вернулась к себе в комнату. Уснуть она уже не могла, прислушиваясь к шагам в коридоре, пока сын не вернулся на свою койку.
– Завтра она у меня получит, дрянь такая, мальчишку мне портить!...
Утром, чтобы не разбудить спящего сына, Антонина Васильевна, злым шепотом вела на кухне перебранку с дочерью.
– Ты что же, мерзавка, надумала такими делами с родным братом заниматься? Ведь он ещё совсем зелёный, в техникум ходит. Рано ему ещё с бабами спать, учёба в голове у парнишки должна быть.
– Одно другому не мешает, – категоричным тоном отрезала двадцатитрёхлетняя дочь, – нашему Виталику самое время переходить от теории к практике. Он все наши труселя под стирку в сперме извозюкал. И между прочим, за тобой в ванной подсматривает. Три раза я его прихватывала за этим занятием и решила, что ему легче дать, чем запретить. Но если ты возражаешь, сама приглядывай за своим похотливым сынишкой. Кстати, учитывая отсутствие мужиков в твоей постели, тебе бы следовало быть более доступной в отношениях с Виталиком.
Подруга мамы