нянькина попа стала видна. Я заметил, что некоторые девчонки зажимали себе рты, с трудом сдерживая смех, но сама Нинка ничего не заметила. Ко всеобщему сожалению, эта хохма продолжалась недолго – Нинка уселась на стул, и прикоснувшись к его деревянной поверхности голым задом, оправила халат. Правда, она тут же задрала подол спереди чуть ли не до пупа и с задумчивым видом стала чесать себе волосы между ног.
В это время одна полусонная девчонка села на койке, и стала натягивать штаны. Нянька аж встрепенулась: "Ты это куды намылилась?" – "В туалет!" – "Ты что – новенькая? В тихий час – никаких туалетов, никаких хождений по коридору, только здесь можно писать, на судно!" Она вытащила из – под стола довольно большой кремового цвета эмалированный сосуд, края которого довольно широко загибались внутрь и образовывали что – то вроде сиденья унитаза, но только значительно длиннее. В него могло поместиться, наверное, не меньше двух вёдер какашек.
Нинка поставила судно на середину свободного пространства палаты, прямо напротив моей койки. Девчушка всё так же в полусне сняла штаны, взгромоздилась на судно, стараясь не провалиться внутрь, и медленно пописала, зевая. Вставая с судна, она чуть не упала, так как с трудом могла расставить ноги настолько широко.
Не успела малышка отойти, как к судну приковыляла полусонная высокая бледная девочка с нездоровым румянцем на щеках. Её вьющиеся кольцами очень светлые волосы были заплетены в косу, горло чем – то замотано. Грудки остро торчали вперёд, внизу живота курчавился светлый пушок. Широко расставив ноги, девчонка стала писать стоя, даже не согнувшись. Нинка шикнула на неё: "Ну только набрызгай мне, паршивка!" С неожиданной энергией моя соседка Оля привстала на койке и злобно прошипела: "А ну, приземляйся быстро, коза, не вздумай сиденье обсикать – нам потом как садиться?!" Под двойным натиском девчонка стала приседать, не переставая писать, но поскользнулась, и довольно много мочи попало не только на судно сверху, но и на пол. Нинка уже почти в полный голос засипела: "Ну вот, я же говорила! Бери швабру, поганка, вытирай за собой!" Голая девчонка неловко взяла швабру и стала неумело елозить ей по полу. Она сильно ударила по судну, чуть не расплескав его. "Вот же х – ва интеллигенция, руки из жопы, что ли, растут?" – Нинка выхватила швабру из рук вконец растерявшейся девчонки и быстро завершила протирку, а затем уже другой тряпкой вытерла судно сверху.
Тут к судну подошла, наверное, самая старшая девчонка из палаты – ростом даже чуть выше Нины. Она тоже была совершенно голая, с большими грудями. Внизу её живота рос офигенный пучок длинных и торчащих во все стороны волос. "Алевтина – и ты туда же, совсем потерпеть не можешь? Как только тихий час – всех посикота разбирает, выливай потом за вами!" – "Какой тут потерпеть, мне же мочегонное дают! Я сама уже зае – – – – сь каждый час на горшок бегать!" Алевтина присела, не дотрагиваясь, однако, до судна, и разразилась мощной струёй – в судне аж зашипело. Но больше всего меня удивило, что когда она встала, то вытерла письку бумажной салфеткой. Когда попу вытирают – это понятно, но чтобы на письку бумагу тратить – такое я видел впервые. Это же сколько салфеток надо?
После Альки ещё несколько мелких девчонок подходили и писали, но мне уже надоело на них смотреть, и я повернулся на другой бок. Однако представшая передо мной картина заставила меня снова широко открыть глаза. Оля так и лежала неукрытая, слегка расставив ноги и
Онанисты