тоже воевала с ними, когда мы в прошлое попали....
— возмущённо спросила у нашей атаманши Света. Она была ярой антифашистской, и Ханну терпела из за того что она нравилась мне. Да и Ивана полицая из прошлого, Света недолюбливала. Хотя давала ему и с Ханной занималась сладкой " розовой" любовью.
— У меня тоже родственники с фашистами воевали. Да и я и мой сын вместе с тобой, внесли небольшой вклад в нашу победу над нацизмом. Но немецкую форму тебе и всем нам, всё же придётся одеть. По причине того что мы опять вернёмся в прошлое.....
— ответила своей невестке Марина, затягиваясь сигаретой. И выждав паузу, смотря на наши удивленные лица, пояснила.
— Ты же сама дочка, предлагала моим парням ограбить дома в Брянске? Так вот мы и займёмся грабежами, но только не в настоящем, а в прошлом. Но об этом у костра поговорим когда уху будем варить....
— сказала моя мать и поправив ремень автомата на плече, зашагала вниз к реке, догоняя ушедшего вперёд Ивана.
Огромный багрово-красный диск солнца, садился на горизонте за речкой Плетнёвкой и дальним лесом. Жара стоявшая днём, к вечеру спала. Но всё равно было достаточно душно. И хорошо бы для начала искупаться в реке, а уже потом глушить рыбу гранатами. Подумал идя вниз и держа в руке ладонь Ханны. К моему удивлению, сообщение моей матери, что мы скоро вернёмся обратно в прошлое. Вызвало на лице у девушки, бурю положительных эмоций. И я решил спросить у неё почему она так обрадовалась, узнав о скором возращении в войну. Я специально задержал шаг, чтобы наедине узнать у девушки причину её радости.
— Я хочу вернуться в свою часть и уехать на родину в Германию....
— ошарашила меня Ханна, когда я спросил у неё почему она обрадовалась. Когда узнала о нашем скором возращении в прошлое.
— Как это вернуться в свою часть и уехать в Германию....???
— ошалело переспросил я у девушки в красном купальнике.
— Прости меня Костя. Я очень сильно тебя люблю. Но я не могу остаться тут с тобой в вашем времени. В таком случае, я больше никогда не увижу живой свою маму. Своих родных сестёр, тётю, и других родственников. По этому мне нужно вернуться. А жить с тоской по своим родным, тут в вашем времени, я не смогу.....
— ответила мне Ханна и заплакала. Слёзы текли по щекам белокурой валькирии. И я впервый раз увидел как плакала храбрая лётчица " Люфтваффе ".
— Но тебя же могут убить. Собьют в небе на Восточном фронте. И ты и так не увидишь свою мать и родных....
— ответил я девушке, зная что немногие немецкие летчики дожили до конца войны.
— А я не буду больше воевать милый. Об этом мой дядя Франц позаботился. Приказ об моём переводе в лётную школу под Кёльном, уже подписан. Я буду работать инструктором и обучать молодых пилотов " Люфтваффе" в Германии. И на фронт больше не попаду. А несколько дней назад когда я встретилась с вами. Это был последний мой боевой вылет. Командование поручило мне произвести разведку в районе Брянска. И тут на меня напал советский истребитель. Я бы его сбила, но у моего " мессершмитта " в последний момент двигатель забарахлил. И я не смогла уйти вверх и поймала очередь из пулемёта в хвост своего самолёта. Ну, а дальше я попала к вам....
— сказала мне немка, перестав плакать.
— Глупая ты Ханна, ты могла бы попасть в руки партизан. И тебя бы уже давно не было в живых. А
Ферма