либо, что скорее всего, она исчезнет бесследно. Примет на подозреваемого нет, так что сами понимаете.
— Ну, с ней ясно, напишем ориентировку и забудем как дурной сон. А что тем типом?
— Напишем, что ищем важного свидетеля, дадим приметы, подергаемся месяц — другой и в топку.
— Его досье?
— И ее тоже. Нет смысла тратить и время и ресурсы на дохлую тему. Если бы тот парень задержал ее и сдал нам, он бы получил бы лавры героя, а мы изрядно головной боли. Я уже отменил, что как свидетель она никакая. Зато пресса вцепляется в эту тему, им это подарок просто: «Русская девчонка смертница, вдова боевика, убитого при спецоперации». Потом правозащитники разные подкатывают, международная амнистия, и понеслась!
— Понятно. Короче, работаем по обоим, но без фанатизма. Расклад такой: пояс не сработал или в последний момент она передумала и скрылась. Ищем свидетеля, который ее подвозил. Потом отрабатываем версию, что ее убрали свои за провал операции. Про остальное не слова. Надеюсь разжевывать не надо?
— А что прессе сообщим?
— Все как обычно «Террористы взорвали бомбу, погибли люди, исполнителей и организаторов задержали, изъяли взрывчатку, экстремистскую литературу, бла-бла-бла»
— Получается маньяк останется безнаказанным?
— Я хочу напомнить, что если бы второе СВУ сработало, жертв было много больше. Я не говорю, что он мне нравится, но тут он поступил как герой, рискуя жизнью сбил ее с ног, и даже если бы ему не удалось предотвратить взрыв, погибли бы только он и она. Десятки молодых людей остались живы и черт возьми, если жизнь этой дряни — цена, то я готов ее заплатить.
— А если он не остановится, и будут новые жертвы?
— Тогда и будем думать, а сейчас только очередного висюка нам и не хватает, блин.
— Ну ясно, на том и порешим.
Александр мчался домой как чумной, пару раз он даже нарушил правила, лишь неимоверным усилием воли он взял себя в руки. Злость к самому себе переполняла его «Надо же быть таким дураком, она ведь пыталась сказать, но ты не слушал. Она ведь просто испугалась да лекарства могли повлиять, сам же сказал и необдуманных поступках и сам же забыл. Что угодно, только вымолить у нее прощение, что угодно, только бы не было поздно» Он припарковался и даже не пошел, а побежал к подъезду, стремглав он одолевал лестничные пролеты, но эти мгновения казались ему часами. Дрожащими руками он открыл дверь и не раздеваясь вбежал в комнату.
Увиденное потрясло его, он увидел у окна лежащую женщину, беспомощную, связанную, испачканную в испражнениях, рядом валялась перевернутая миска. Но главное, что он увидел и от чего у него перехватило дыхание и защемило сердце — несмотря на кляп она пыталась улыбаться. Она улыбалась, увидев его. «Неужели слишком поздно?» — испугался он: «Она не выдержала и сошла с ума, как мне жить теперь?»
Не раздеваясь и не боясь испачкаться, он освободил ее, и потащил ее ванную, положив в ванну и пустив воду, он сбегал на кухню и налил ей кипяченой воды в пластиковую бутылку, долгое время она пила не отрываясь, жадно глотая потрескавшимися губами живительную влагу. Наконец она оторвалась от бутылки и повернулась к нему.
— Прости меня — сказали они синхронно и замолчали глядя в глаза друг другу.
— Я не должен был... — начал было Александр.
— Я не хотела, не знаю, что на меня нашло, я просто испугалась, прости пожалуйста — перебила его Нина — Я не хотела. Я не хотела!
— Я не сдержался, ты хотела все объяснить, но я не слушал, скажи, что мне
Утренняя пробежка