– Не... – обняв за шею довольного Ничипора, она вовсю присосалась к нему.
Поведя бровью, он раздвинул их ещё сильней, любуясь пониже пугливо поджатым колечком звездули ее ануса, прячущегося в кучерявых завитках тонкой шёрстки. Его сноровистые пальцы всё оживлённей пробегали снизу вверх и обратно по набухающим на глазах створкам.
– А так?
– Н..нет.
Не веря ее откровениям, он вывернул бедную писечку так, что сверху, из-под розовой кожицы, вылез горошиной бледно-розовый клитор, а на нижнем входе расступились кудряшки.
– А вот так? – и его два пальца, поджав обрамление зевающего клитора, толкнулись чуть вверх.
– Ну а так вообще обалдеть можно! Ой... как хорошо... - задрав топик к шее и откинув назад голову, Лотова мечтательно прикрыла глаза.
Через минуту Петрович уже вовсю гонял по ее клитору, зажав его между средним и указательным пальцами правой руки, а левой гладил по пристёгнутой к лонже ноге от лодыжки вниз и аж до самой выпуклой булочки. Аньку стало слегка прогибать в спине на кресле, дыхание стало непроизвольно задерживаться, а рядом с впадинкою пупка засеребрились крохотные росинки пота. Чтоб она не сильно дёргалась, рискуя грохнуться с кресла, Гаврилыч держал её под гладкие подмышки, когда Серж вложил свой язык во влажно блестящее устье и ухватил верхней губой весь нервно-пахнущий клитор.
«Княгинина розочка» оказалась столь явной сиповочкой с фарфоровой лобковой косточкой, что его язык загнулся аж почти до самой шершавости в «области джи». Бахин затарабанил им по упругому своду, и вскоре, под большими пальцами его рук, растягивавших ее задницу, прокатилось несколько тягучих капелек. От такого крутого изыска Анюта звонко пискнула, и её дыхание перешло в один тихо подвывающий перекатами стон. Насладившись процессом и направив указательный палец в протекающий грот, он чуть смочил его и медленно вставил на всю длину, в еще один ее вход, у спело-податливой шоколадной попке. «Оу-в... о-о-о... оой!..», - опять задёргалась девулька всем своим маленьким тельцем и так сильно забилась передком, что Серёгино лицо отлетело на добрых полметра. От вида бурно кончающей пациентки у него самого чуть всё не взорвалось в штанах...
Когда космонавтка вернулась на землю, перед её носом уже услужливо раскачивался в тягучей невесомости напряжённый «болт» охламона помощника. С минуту она смотрела на вздувшийся фиолетовый шар его залупы, как на привидение, непонятно взявшееся с какой-то планеты.
– Ну что, сосать будем или глазки строить? – осведомился Гаврилыч, тыкаясь в ее полуоткрытые алеющие губки своей головкой.
Прищурившись, Анька дурашливо хихикнула, будто впервые видя перед собой оголённый перед ней леденец, и притворно заморгала накрашенными глазками:
– Вы что? Николай Гаврилович, я же не умею! Я так не могу!
– Зови меня просто Никки, маленькая глупышка... – Ничипор растроенно выдохнул. – Ну ладно, на нет и суда нет! Учись пока где-нибудь... Серый, а может всё-таки вдуем ей, по разу, а? У меня с собой как раз новейшие образцы по фармакологии есть! Оттестировали бы...
– Какие ещё образцы? – дело было сделано, и Сергей Петрович уже, чувствуя возвращение к нему чувства юмора, отстёгивал ремешки лонжей, любуясь розово-смуглыми пальчиками Анечки.
– Да вот... – коллега добыл из внутреннего, ближайшего к сердцу, кармана какую-то гламурную мыльницу и бережно извлёк на свет «образец»: вакуумированный в плёнку розовый презерватив со столь чудовищными резиновыми рогами-напайками, что внешний вид его напоминал то ли противотанкового ежа, то ли морскую мину.
– С двух попыток из трёх отгадаю, на что надеваются твои образцы при проведении «лабораторных исследований»! – весело улыбнулся ему в глаза старший коллега.
– Ну не на палец же! – вполне согласился обладатель эксклюзива и
Феерия секса