от появившегося огня в ее глазах, автоматически воспроизвел в своем сознании одну из постельных сцен, что в изобилии происходили со мной все последние дни у меня в квартире в объятиях соседки, отчего ширинка на джинсах напряглась, и матери Лизы стали весьма очевидны мои греховные мысли.
Елена Владимировна прошлась взглядом по молнии моих джинсов, не стала кричать, ругаться, в своем, уже привычном для меня обыкновении, сделала шаг через порог, прикрыла за собой дверь и прошептала:
— Никита, сейчас я запущу вас в квартиру, быстренько пройдете в туалет. Вы же знаете, где он находиться?
— Знаю…— ответил я.
— Сделаете там свои дела! — она огладила рукой выпуклость на моих джинсах, отчего она стала еще больше и заметнее. Вы меня поняли?
— Понял! — проговорил я, теперь представляя в своих объятьях совсем другую Лену. Не знаю, выдержала бы такой напряг молния, если бы она не давила мне металлическими зубьями на член и немного усмиряла его.
— В таком виде, моей дочери видеть вас, я думаю, не стоит. Сначала выпустите пар. Мы поговорим об этом с вами позднее, через два дня муж уезжает в командировку, приходите, — добавила она и не удержалась, огладила выпуклость еще раз, открывая дверь и запуская меня в квартиру.
На мне не было трусов, я боялся, что от сильного возбуждения сейчас произойдет семяизвержение, оставляя на джинсах большое мокрое пятно. Я скинул в прихожей туфли и буквально помчался в туалет, закрылся на шпингалет и, расстегнув джинсы, с облегчением выпустил член наружу и тут же пришпорил его рукой, вспоминая, с каким трепетом в голосе говорила со мной Елена Владимировна, от волнения даже перейдя в общении на «вы». Ее интонации были совсем не грозными, в них улавливалось возбуждение, они были сходны с интонациями соседки, когда та текла от предвкушения соития со мной. Представляя, как смотря на бугор на моей штанине, потекла мать Лизы, я прислонился голым задом к закрытой двери и ускорил движение руки, гоняя крайнюю плоть по набухшему стволу.
— Мама, а где Никита? — услышал я голос Лизы в коридоре.
— Он в туалет захотел, попросился, я запустила.
— А ты, чего у дверей в санузел стоишь? Ждешь, когда выйдет, чтобы быстрей выпроводить?
— Не хочу, чтобы он к тебе в комнату проходил…
— Я к Галке, когда облегчиться пусть спускается во двор, — добавила к уже сказанному Лиза, и хлопнула входной дверью.
При одной только мысли о том, что нас с Еленой Владимировной разделяет лишь тонкая дверь туалета, и она наверняка слышит, как смачно хлюпает крайней плотью мой мокрый от желания член, я кончил. Не сдержался и довольно громко простонал, услышав в ответ мощный толчок в дверь. Видимо, мать Лизы сама испытала нечто подобное и не удержала равновесия и упала спиной на дверь.
Я поздно догадался, но все же открыл воду в ванной и услышал:
— Как ты там? Выходи. Ты же слышал, дочь ушла, побежала к подружке, этажом выше, они тебя во дворе ждать будут.
Я щелкнул шпингалетом, дверь распахнулась мгновенно, на пороге стояла Елена Владимировна в распахнутом домашнем халате. Из бюстгальтера почти вывалилась грудь, одной рукой она держалась за ручку двери, а вторую запустила себе в трусики.
— Постой, не прячь!
Увидев на мне еще расстегнутые джинсы и мой более ничем не обремененный конец, она мгновенно вынула руку из трусиков, обхватила мой опадающий член, выдавила остатки спермы и сунула ее обратно. Надрывно простонала и отошла от двери.
Друг Серёжа.