доставил меня к домику у озера. На поверку этот домик оказался не дурным местом. Искусно рубленный дом в два этажа с, припорошенной снегом, летней беседкой и баней на дюже крепкий взвод кавалеров. На пороге стояла девушка в шубе из чернобурки и с вопрошением смотрящая на меня. Ямщик сказал, что Александр прибудет к вечеру и порекомендовал меня юной особе с крылечка. Я решительным шагом озябшего путника зашел в дом. Обстановка говорила о хозяйских замашках офицеров полотнами сражений и прочими изысками. Меня же волновал только очаг, который оказался горячим, но окончательно прогоревшим. С тихими проклятьями я бросил пару щепок в рыхлые пепельные холмы очага. Огонь занялся с неохотой, но моё усердие и берёзовый просушенный дровник принесли свои плоды. Шумно рухнув в кресло я безманерно посмотрел на девицу. Она всё это время стояла поодаль и наблюдала за мной. Холодный взгляд говорил о тревоге и недовольстве ситуацией. Она подала мне бокал тёплого вина с пряностями и резкой манерой объяснила, что тех, кто должен быть тут, включая её брата Александра вызвали вышестоящие и они прибудут только вечером более поздним.
Будь я проклят! Это была Евгения! А ведь я ее помню совсем крохой. Теперь же предо мной стояла статная девушка 18 лет. Она мяла в пальцах шелковый уборный платок и заметно переживала. Я извинился за не достойное поведение объяснив его усталостью с пути и не успел договорить высокопарные речи, положенные воспитанному человеку, как нас жестким порывом ударила пурга. Похоже пропойца из придорожного трактира был прав. Я выглянул в окно и с ужасом подметил, что стихия не шутит. Но как быть? что будет с нашим вечером? Как прибудут гости в такую непогоду? Вопросы угнетали и я вернулся в кресло. Евгения шумно выдохнув, ушла на второй этаж. В покоях ей было комфортнее. Очаг крутил пламенем и калил камни точёные на манер ионических колонн. Не сопротивляясь, я погрузился в дрёму.
Меня разбудили шаги. Девушка мерными шагами ходила по комнате, звучно чеканя каблучками по паркету. Причитала о невыносимости ожидания и о судьбе бедного братца. Я встал и подошёл к ней. Осушил залпом остывшее вино и монотонным голосом пробубнел успокоительные слова. Евгения улыбнувшись уголком губ сказала, что я не умею успокаивать. Она подошла ещё на шаг ближе прижалась щекой к моей груди. Ей было страшно. Тихим, уставшим голосом Женя изрекла «Я помню тебя и вижу, ты помнишь меня. « я впал в ступор. Она приподнялась на носочки и слегка поцеловала меня в щёку. «Не откажите даме в маленькой тайне» попросила она и взяв меня за руку подвела к софе турецкого плетения. Присела и вопросительно посмотрела на меня. Столько мыслей и противоречий наполнили моё сознание. Осипшим от сухости в горле голосом я сказал, что не подобает девушке вести себя так, манеры должны быть всегда и во всём. «Да к чёрту манеры!» вскрикнула Евгения «Всю мою жизнь меня держали в стальных оковах правил написанных людьми без собственной жизни и мнения! Когда маменька покинула этот свет я ушла с головой в эти тонкости воспитания, под неустанным надзором семьи скрываясь от боли и ужаса. Ну не могу я так больше. На много вёрст в округе ни одной живой души и дайте мне, то чего сами хотите и чего хочу я. Буря скрыла нас от всех, что же это как ни судьба?». Она потянула меня за руку и усадила рядом. Её глаза страдали вопросом, а отражавшиеся в них всполохи огня из камина завораживали меня. Мягкий поцелуй помог мне
Жизнь между ног. Урок два