фиксируя каждое выражение моего лица. Она снова щелкнула, когда Шеррилин поднесла свое лоно к моим губам, и продолжила фотографировать один щелчок за другим, пока подросток тянула мою голову на место.
Обеими руками она держала меня за затылок.
— Не останавливайся... эта черная киска нуждается в тебе, детка.
Я услышала еще один щелчок, но я зашла уже слишком далеко, чтобы возражать. Кроме того, мысль о том, что ее сфотографируют в таком компрометирующем положении, была столь же возбуждающей, сколь и шокирующей. Что со мной не так? Я снова провела кончиком языка по ее влажным складкам, вызвав тихий стон.
Ее соблазнительный вкус был пленительным, и я впитывала ее маслянистые соки с каждым вращением своего языка, кружа ими внутри моего рта, а затем глотая. Теснота ее лона напомнила мне Мэри О'Флэнаган, и когда я провела языком внутри, стало ясно, что я начинаю ее доводить.
Ее хватка на моих волосах усилилась, и, когда она посмотрела на меня через ложбинку своих грудей, она начала вращаться на моем лице.
— Вот именно, детка... вот так... быстрее... сильнее...
Прядь моих длинных каштановых волос упала мне на лицо, и она осторожно откинула ее в сторону. Она хотела смотреть мне в глаза. Я смотрела на нее снизу вверх, и когда ее движения стали сильнее, я повернула голову так, что мой рот нашел ее клитор.
— О да, детка, ты уже делала это раньше...
Она отвела мою голову, чтобы заглянуть мне в глаза.
— Что насчет этого, Адрианна?... Твой муж знает?
Она рассмеялась над выражением моего лица, а затем притянула мою голову к своему лону, удерживая себя немного подальше и заставляя меня работать на то, чего я хотела. Я напрягла мышцы шеи и высунула язык.
— Вот так, Адрианна, — удовлетворенно простонала она. — Приблизься и возьми...
Я не могла сдержаться. Схватив ее за ногу, я перекинул ее через плечо и начала быстро лизать, ускорив темп. Контраст между моей белой плотью и ее черной кожей воспламенял мое тело. Вспомнив, что больше всего нравилось Мэри О'Флэнаган, я провела языком от ее влажного отверстия до маленького розового бутона между ее тугими круглыми ягодицами, а затем обратно.
Шеррилин дернулась, как будто ее ударили током.
Затем она брызнула...
Это было последнее, чего я ожидала, и я почти достигла оргазма с ней. Иногда я могла заставить Мэри сквиртовать, но не часто. Черный подросток, хлынувший мне на лицо, был самым сильным сексуальным моментом, который я когда-либо испытывала.
Когда второй, а затем и третий поток ее удивительно терпких соков брызнул на мое лицо, я открыла рот и жадно глотала столько, сколько смогла.
Ей потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, и я лакала ее влагу, используя губы и рот, чтобы выманить из нее каждый последний толчок удовольствия. В конце концов, она немного отодвинула мою голову и держала ее там, в то время как терлась тем, что осталось от ее блестящих соков, по моему носу и рту.
Она отмечала территорию, которая теперь принадлежала ей.
*
Я была пьяна. На алкоголь. На секс.
И я был опьянена тем контролем, который восемнадцатилетняя чернокожая девушка оказывала на меня. За исключением Мэри О'Флэнаган, я никогда не считала себя покорной. Была ли я такой только с женщинами?
Я уставилась на голую девушку, которая прикрепила мою правую руку на угловом столбике кровати. Она не спрашивала. Она подняла вверх два галстука и велела мне лечь на кровать. Я немедленно повиновалась, отчаянно желая испытать то, что она имела в виду.
Ее движения были ленивыми, неторопливыми, и ее груди из Плейбоя покачивались, когда она работала. Я не могла отвести глаз. Она заметила,
Продукт патологической правильности