за мной. Я промолчала. Говорить не хотелось. Пусть он сам говорит. Пусть владеет, пользуется отпущенным ему временем. Я всего лишь игрушка, вот пусть и играется, а разбавлять его серые дни – пусть или проплачивает, или покупает себе «уайт спирит».
— Ты нарушила мои правила! Мои правила! – он вскочил с кресла.
Я сжалась под одеялом, натягивая его на себя.
— Не надо меня бояться, слышишь? Не надо! Мне не это нужно от тебя! Хватит мне тех, кто меня боится. Я хочу от тебя другого!
— Чего? И как мне тебя не бояться, когда ты волен такое делать, а то еще и похуже?
— Ты должна работать над этим. Тебе удается, но ты срываешься. Может от первобытных или каких-то страхов, может так надо по работе, может по установкам, может еще что, но срываешься. Старайся держать контроль. Иначе...
— Что?
— Ты станешь для меня просто игрушкой. Я буду тебя бить, пороть, издеваться, отдавать кому захочу, пользуясь своей властью и правами на тебя. Тебя перетрахают все мои прихлебатели, а Вальц станет твоим кошмаром. Или ты станешь пустышкой с круглыми, пустыми глазами, что будет покорно стоять, пока ее имеют все кто захотят.
— Я не стану с тобой встречаться.
— Ты думаешь, ты властна над собой? «Организация» никогда не откажет мне, а твой «Тир» недостаточно высок, чтобы ты могла отказываться. Да и что это решит. Думаешь мне трудно организовать твое похищение и сделать из тебя цепную собаку? Показать тебе подвалы этого особняка? Не думаю, что тебе понравится остаток своей жизни провести в сыром подвале, будто собака на цепи, в компании разной живности, замерзая, недоедая и бывая пользуемой самыми грязными методами. А потом, я сделаю то, что мы сегодня обсуждали, или пущу тебя на органы, или скормлю знакомым каннибалам, или просто накормлю тобой собак и свиней. Есть много диких, медленных способов умереть.
От шока и страха, я снова отключилась.
— Пожалуй я перегибаю палку – сказал он, когда я снова очнулась. – Хочу тебе кое-что показать. Повернись!
Я с трудом повернулась. Перед ним, сидя на коленях, со связанными руками и мешками на головах, сидели шесть парней из тех, что сегодня были на вечере. Под ними была расстелена какая-то клеенка
— Ты спрашивала убиваю ли я ради удовольствия? Ты спрашивала, как можно убить человека? Сейчас я покажу – мои глаза расширились, понимая, что может произойти.
Он сдернул мешок с головы первого парня. Тот начал дико озираться, мычать, дергаться. У него во рту был кляп.
— Нет, пожалуйста! Не делай этого! – я поползла по постели в его сторону. – Что угодно только не это!
Я хотела встать, но не смогла.
— Они ведь всего лишь мясо, я уже говорил тебе сегодня. Итак, способ первый. Перерезание сонной артерии – он взял парня за голову.
Парень заподозрил что-то неладное, задергался, пытаясь освободиться, что-то замычал. Ранее виденный мною кортик вошел ему в шею, с правой стороны, немного ниже уха. Брызнула кровь, парень задергался в агонии, глаза закатились. Под ним образовалась лужа – физиологические отверстия освобождались от жидкостей и масс. Резко скверно запахло. Кортик покинул плоть, струя усилилась, парень как-то странно всхлипнул и отпущенный, повалился лицом вниз. Я смотрела на конвульсии тела, из которого уходила жизнь. Меня переклинило.
— Мразь – тихо и зло сказала я, поднимая круглые, шокированные глаза на «Ф».
Остальные парни волновались и возились, чувствуя накал, вонь и смерть своего товарища.
— Способ второй – убийца подтащил к себе второго парня.
Глядя на шокированную меня, он улыбался и упивался своей властью над чужой жизнью.
Либидо Атакует часть 2